— Все, что захочешь. — Он пожал плечами, наконец поднимая глаза, его голубые глаза снова оглядели меня. Я чувствовал похоть, но не был уверен, его она или моя.

— Приятного аппетита, мистер Эмерсон. Надеюсь, вы попробуете и другие отличные рестораны Лондона во время вашего пребывания...

— Зачем есть что-то, кроме лучшего, если вы можете себе это позволить?

Господи Иисусе. Игнорируя его, я ушел, зная, что не попросил его уйти. И если я заметил, он заметил, а это значит, что он вернется завтра и послезавтра, и так до тех пор, пока я не скажу ему уйти.

Черт бы его побрал за то, что он пришел.

Черт бы меня побрал за то, что мне это нравится.

Мне нужно выпить.

— Дзынь.

— Дзынь.

— Дзынь.

— Уф, — простонал я, схватившись за голову и переворачиваясь на бок.

Потянувшись, я схватил телефон. — Что?

— Прошу прощения, мистер Эмерсон, я не знала, что вы еще спите. Мы просто хотели спросить, не хотите ли вы наш специальный бранч, так как вы не заказывали завтрак в номер сегодня утром.

Мои глаза тут же метнулись к часам — 12:45.

— Мистер Эмерсон...

— Извините. — Я понизил голос, потирая глаза. — Да, все в порядке, пришлите, спасибо, — пробормотал я, вешая трубку.

Щелчок.

Он не пришел, — первое, что пришло мне в голову, когда я откинул голову на подушки. Я не буду лгать, я ожидал, что он придет прошлой ночью. Я видел похоть в его глазах. Уэс, которого я помнил, всегда поддавался ей. И все же он не пришел. Я ждал до шести утра, прежде чем сдаться и лечь спать.

За последние три с половиной года он мало изменился. Физически у него все еще были самые зеленые глаза, которые я когда-либо видел, его каштановые волосы все еще были небрежными и слегка отросшими, его тело было подтянуто и натренировано, как всегда. Но все же за четыре дня, что я там был, я не видел, чтобы он хоть раз по-настоящему улыбнулся. Мне это показалось странным. Он был Уэсом. Он находил способ смеяться даже во время грозы. Или, по крайней мере, раньше так было. Теперь он был похож на автопилот.

Я сломал его? Мы сломали?

Мы, то есть Джейн. Когда я произнес ее имя, я заметил, как быстро он отвлекся — она была частью нашей жизни всего на мгновение. Несколько месяцев, которые Уэс и я провели с ней, не шли ни в какое сравнение с четырьмя годами, которые я провел с ним. Однако, несмотря на это, когда я думал об Уэсе, я думал о ней. Когда я думал о Джейн, я думал об Уэсе. Пока я восстанавливался, я хотел вернуться к ним, потому что в каждом смысле этого слова они были семьей.

Сев на кровати, прислонившись спиной к изголовью, я взял телефон и уже набирал номер.

— "Великолепная горничная Мэри"...

— Мисс Тернер? — Я подавил зевок, вытягивая шею.

— Да, могу я узнать, кто говорит?

— Максвелл Эмерсон. Три года назад я...

— Я знаю, кто вы, мистер Эмерсон, — перебила она меня. Ее голос был намного резче, чем тот бодрый профессиональный, которым она ответила на мой звонок. — Я также получила сообщения, которые вы оставляли за последнюю неделю для Джейн.

— На которые никто не ответил. Мисс Тернер, я знаю и понимаю, если вы не доверяете мне. Но я хочу... мне нужно связаться с ней.

Тишина.

— Мисс Тернер.

— Я не люблю, когда причиняют боль людям, которые мне небезразличны.

— Я понимаю...

— Однако, я думаю... — Она вздохнула. — Она только что вернулась в Бостон две недели назад.

— Правда? — Я сел.

— Джейн сейчас многое переживает.

— Что это значит? С ней все в порядке? У вас есть ее номер?

— Не мне об этом говорить. Просто... если вы дадите мне знать, когда вернетесь в Бостон, я скажу ей. Тогда она сможет решить.

В тот момент я вспомнил об Уэсе. Мы еще не закончили выяснять отношения. Я не хотел просто снова исчезнуть. Но с другой стороны... Джейн. Кто знает, как долго она пробудет в Бостоне? Что, если она согласится увидеть меня? Хуже, что, если она согласится, но передумает, пока я доберусь туда. Это было похоже на выбор между ними.

— Мистер Эмерсон?

— Я узнаю завтра утром. — У меня все еще оставалось время, чтобы убедить Уэса.

— Я скажу ей.

— Щелчок.

Я уставился на телефон со странной смесью раздражения, удовлетворения и грусти. Раздражение от того, что она повесила трубку, так и не объяснив ничего. Удовлетворение, потому что, казалось, она внутренне боролась, сообщая мне о Джейн, что означало, что у Джейн есть кто-то на ее стороне. И наконец, грусть, потому что... с Джейн было что-то не так — я чувствовал это.

Мне не следовало уходить.

Сев на кровати, я взглянул на свои ноги, как только ступни коснулись кремового плюшевого ковра. Как всегда, я пошевелил пальцами, затем поднял правую ногу, левую, глядя на два шрама по бокам коленей. Моя грудь болезненно сжалась, когда в голове пронеслись болезненные воспоминания.

---

**День 658**