Когда я подошел и встал перед ним, мне показалось, что кто-то выбил воздух из моих легких. Его ярко-голубые глаза медленно осмотрели меня с ног до головы, начиная с ног, затем бедер, промежности, живота, груди, и наконец, наши взгляды встретились. Этот мерзавец усмехнулся.

— Да, были проблемы, оно было пересоленым, — наконец сказал он, и я не мог найти слов, чтобы ответить. Я не мог ничего сделать, кроме как смотреть на него так, будто он меня парализовал. — Ты хорошо выглядишь, — посмел он сказать. Что было хуже, так это то, что он тоже выглядел. Нет. Он выглядел не просто хорошо. Он выглядел великолепно, каждая часть его была подтянута, его черные волосы были уложены с новой проборкой, и легкая щетина на такой твердой и острой челюсти, что хотелось прикоснуться к ней.

— Уэс...

Я все еще не мог заставить себя говорить; мое сердце билось так быстро и сильно, что я думал, меня вырвет. Все, что я мог сделать, это уйти. Так я и поступил. Не сказав ни слова, я ушел от него, не останавливаясь, пока не оказался в безопасности своей кухни.

— Что случилось?

— Это была ошибка, — все, что я смог сказать. Вокруг было слишком много людей. Направившись в свой кабинет, я закрыл жалюзи и запер дверь. Только тогда я почувствовал, что могу дышать, прислонившись к двери. Мое сердце так громко ныло, что уши болели, и головная боль, которая уже мучила меня, усилилась в десять раз.

Какого черта? «Какого, мать твою, черта?» — рявкнул я вслух, рухнув на диван. Он был ненастоящим. Мой разум играл со мной злую шутку.

Три с половиной года.

Я не видел этого чертова придурка три с половиной года, и он просто появляется из ниоткуда, выглядя как... выглядя как...

Можно подумать, что в тридцать пять лет я перестану облажаться в своей жизни и приведу ее в порядок. Я буду достаточно зрелым, чтобы сказать ему прямо в лицо: «Пошел ты, приятель». Вместо этого я прячусь, раздумывая, не сошел ли я с ума.

Я не хотел возвращаться. Я едва двигался вперед. Почему сейчас? Почему после всего этого времени он возвращается сейчас?

— Тук-тук. — Катрина просунула голову в мой кабинет, сводя на нет весь смысл стука.

— Катрина, я...

— Этот мужчина оставил вам визитку. Он сказал, чтобы вы ему позвонили.

Я фыркнул на это. Даже не удосужившись взглянуть на визитку, которую она положила на стеклянный журнальный столик напротив меня. Как всегда, он ожидал, что все будет вертеться вокруг него. Он ушел, когда захотел, вернулся, когда захотел, а я просто должен был позвонить ему теперь, когда он удостоил меня своим номером? Насколько он знал, я мог уже двигаться дальше... как я и должен был.

Я не вернусь.

— Катрина, — позвал я ее, садясь, когда она дошла до двери, ее белоснежная спина все еще была открыта мне. — Пойдем куда-нибудь.

— Сейчас?

Я кивнул, вставая, чтобы взять пиджак. Зима была не за горами.

— Уэсли, ресторан, хотя. Вы только что открылись здесь...

Подойдя к ней сзади, я положил руку ей на поясницу, приподнял ее подбородок и притянул к себе.

— Последний шанс.

Ее рот приоткрылся, и она тупо уставилась на меня, прежде чем наконец кивнуть.

— Я возьму пальто.

— Хорошо, — ответил я, все время думая: «Пошел ты, Макс. Пошел ты».

---

У меня не было ожиданий.

У меня даже не было плана, кроме как выглядеть хорошо и появиться. Увидев его, снова оказавшись так близко к нему после столь долгой разлуки, я изо всех сил боролся с желанием поцеловать его, когда наши глаза встретились. Я не осознавал, как сильно скучал по нему, до этого самого момента, и я даже не знал, как это сказать. Поэтому лучшее, что я смог придумать, было: «Ты хорошо выглядишь».

Я ждал снаружи ресторана около часа, достаточно долго, чтобы увидеть, как он уходит под руку с какой-то симпатичной брюнеткой. Уверен, он видел меня — он посмотрел прямо на меня, когда я прислонился к своему Aston Martin 1965 года с откидным верхом. Его зеленые глаза, казалось, прожигали во мне дыру. Он не улыбнулся и не нахмурился; казалось, он делал все возможное, чтобы ему было все равно, что я здесь. Не показывать никаких эмоций, прежде чем отвернуться. Но я видел это долю секунды — взгляд похоти промелькнул в его глазах. Его выдающая черта осталась прежней — он сдвинул челюсть в сторону и позволил глазам блуждать.

Это было все, что мне нужно было знать.

Он все еще хотел меня, и если я что-то знал об Уэсе, он никогда не отказывал себе в том, чего хотел. Мне просто нужно было быть терпеливым, и я буду терпеливым.

Скользнув в машину, я пристегнулся и отъехал от ресторана вниз по улице. Зазвонил мой телефон.

— Я знал, что ты рано или поздно меня вынюхаешь, — улыбнулся я, разговаривая по громкой связи.

— Ты полный и законченный придурок. Тебе кто-нибудь говорил это? — заорала она в трубку.

Поморщившись, я все равно не мог сдержать смех. — Что мне сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой, Ирен?