— Макс, достаточно, — крикнул Кент, но я проигнорировал его, схватившись за веревки, прикрепленные к тренажерам передо мной, делая все возможное, чтобы подняться из инвалидного кресла.

Мои руки горели, пот стекал по лицу и шее, покалывание в пояснице усиливалось, но я все равно не останавливался. Я просто тянул и тянул, пока не встал полностью прямо.

— Я... говорил... тебе... что я могу... это сделать. — Я ухмыльнулся, выпрямляясь, используя почти всю силу верхней части тела, чтобы удержаться. Глядя в зеркало через спортзал, я стоял с гордостью, прежде чем мои ноги подкосились и я начал падать вперед.

— Господи, какой же ты упрямый, — проворчал Кент, подхватывая меня.

— Я...

Нет. Нет. Нет. Остановись! — умолял я себя безрезультатно. Закрыв глаза, я почувствовал отвращение к себе, ощутив влагу, и это был не пот, стекающий по моей ноге.

— Это не твоя вина, — пробормотал Кент, помогая мне вернуться в кресло.

Я ничего не сказал, только закрыл лицо рукой и заплакал, пока он звал мою медсестру.

— У меня уже приготовлена ванна, — весело сказала пожилая медсестра, обходя меня и берясь за ручки кресла, все они притворялись, что все в порядке. Что я в порядке.

«Это не моя вина», — сказал он. Это была моя вина. Это была моя вина, что я был так одержим работой и своим статусом, что игнорировал людей, которые имели значение. Это была моя вина, что я превысил скорость той ночью. Это была моя вина... и я хотел умереть.

---

«Я поступил правильно, — прошептал я себе. Уйти было правильным решением. Я верил в это. Я не мог даже показаться на глаза людям, которые меня не знали, тогда.

Я поступил правильно...

— Тук-тук.

— Дыши, — снова прошептал я. Поднявшись с кровати, я взял бумажник и, выйдя из спальни, прошел через гостиную к двери.

Достав пятидесятку, чтобы дать чаевые горничной, я открыл дверь. — Спасибо...

— Ты выглядишь как дерьмо. — Это была чистая ирония, что он сказал это мне, когда у самого под глазами были темные круги и он разил виски. На нем была черная хлопковая футболка, джинсы и черная кожаная куртка. Его зеленые глаза взглянули на пятидесятку в моей руке.

— Ожидал кого-то?

— Обслуживание в номере, — ответил я, отступая, чтобы он мог войти, если захочет. Он постоял в дверях мгновение, прежде чем войти. — Как ты узнал номер?

Он усмехнулся на это, горько оглядываясь. Я не был уверен, что он ожидал найти. — Сколько я тебя знаю, твоя избалованная задница всегда брала пентхаус, если это не пентхаус, ты бы здесь не остановился. Но... — Он повернулся, сердито нахмурившись, сжав челюсть. — Тогда ты знал, что я это о тебе запомню, поэтому и не сказал мне номер. Я не фанат твоих игр, Максвелл.

— Я не знал, что играю в игры, — ответил я.

— Тук-тук.

Вздохнув, я повернулся обратно к двери, открывая — на этот раз это была молодая блондинка, которая приносила мне завтрак каждый день на этой неделе.

Ее карие глаза расширились; я не знал почему, пока не посмотрел вниз и, конечно же, стоял только в боксерах.

— Черт, я так...

— Все в порядке, мистер Эмерсон. Вот ваш бранч. Хотите, я поставлю его куда-нибудь? — спросила она, уже закатывая столик. Она вежливо кивнула Уэсу, который даже не удостоил ее взглядом. Вместо этого он продолжал сверлить меня взглядом, будто ждал возможности убить меня своими руками.

— Здесь хорошо, Эмма, спасибо. Ты была та, что звонила по телефону? — спросил я, протягивая ей чаевые.

— Да, сэр. — Она приняла их, сделав мне реверанс, как всегда, и я рассмеялся, качая головой. Я пошутил об этом в первый день, когда она принесла мне завтрак — теперь она делала это каждый раз, когда видела меня. — Вам что-нибудь еще нужно, мистер Эмерсон?

— Нет, не нужно, спасибо, — сказал ей Уэс.

Она взглянула на него, затем на меня и кивнула. Я придержал для нее дверь.

— Возможно, я сумасшедший, но ты звучишь почти... — Я не мог подобрать слов. Как только дверь закрылась, он прижал меня к стене, прижавшись своим телом ко мне, его губы были на моих. Я чувствовал вкус алкоголя на его языке, когда он проник в мой рот. Я не был уверен, был ли он все еще пьян или с похмелья, но я не хотел, чтобы он останавливался. Сбросив с его плеч куртку, она мягко упала к его ногам. Подняв его рубашку, наши языки переплелись, я провел руками по его прессу, наслаждаясь тем, какие гладкие и твердые были его мышцы, пока мои руки не наткнулись на шрам.

Прервавшись, я поднял его рубашку, чтобы увидеть больше. И действительно, прямо на его талии был неровный шрам. — Что случилось?

Вместо ответа он схватил меня за волосы, откинув мою голову назад. Заставляя меня смотреть ему в глаза.

— Я не хочу тебя трахать, — прошипел он сквозь зубы.

Расстегнув его джинсы, я запустил руку в его серые боксеры, сжимая его. Он пульсировал в моей руке — он был таким твердым; я отчетливо видел вены на его члене. Его дыхание перехватило, когда я медленно провел рукой по всей его длине. — Твои губы говорят «нет», но твой член, кажется, хочет иначе.