— Пожалуйста, перестаньте произносить мое имя, — пробормотала я, опустив голову. — Пожалуйста, перестаньте тянуться ко мне. Пожалуйста, перестаньте заботиться. Пожалуйста... — Я замолчала. — Почему вы оба вернулись? Почему?

Они не ответили, и я не могла заставить себя посмотреть ни на одного из них. Развернувшись, я тихо вошла обратно в комнату Мэсли. Легла на кровать рядом с ней и обняла ее.

— Мамочка?

— Тш-ш-ш, милая. Спи.

— Спокойной ночи, мамочка.

— Спокойной ночи, малышка.

— Не думаю, что я видел, чтобы она спала с тех пор, как мы здесь, — сказал я больше себе, чем ему. — Она перегружена.

— Мы все, — ответил он, подходя к окну рядом с ее дверью. Джейн лежала рядом с Мэсли, нежно поглаживая ее волосы. — Все произошло так быстро. Мы с тобой сошлись, но едва-едва, ты все еще смотришь на меня так, будто ожидаешь, что я исчезну или, по крайней мере, вернусь к прежнему себе. У тебя есть дочь. Джейн... она даже не может выносить нас рядом, но ты ей нужен. И я стоил ей работы. За одну неделю. Это много.

— И твое публичное признание только усугубит это, — напомнил я ему.

Он взглянул на меня, усмехнувшись. — Ты не хочешь, чтобы я это сделал?

Я не ответил, потому что... потому что я хотел увидеть, как он это сделает. Не только ради него самого, но и ради себя. Чтобы увидеть, что произойдет, когда он больше не сможет вернуться к образу Максвелла Эмерсона и станет просто Максом.

— Ты сказал, ее выписывают завтра? — спросил он, взглянув на часы.

— Да, а что?

— Я хочу, чтобы Джейн — мы — вспомнили, как было до того, как все пошло не так. Я хочу, чтобы мы вспомнили, почему мы вообще привлекли друг друга.

— Как? — Потому что сейчас наши чувства были далеким воспоминанием.

— Отдых от реальности, чтобы мы могли узнать друг друга заново. Поговори с ней о том, чтобы покинуть город на время. Мне нужно организовать это интервью. Привилегии быть Принцем медиа. — Он усмехнулся, хотя было видно, что этот титул его раздражает. Он хотел поцеловать меня, но остановился, оглянувшись.

— Увидимся позже, — кивнул я ему.

Кивнув, он ушел, и я смотрел ему вслед, и, как и Джейн, я чувствовал, что падаю, рушась под тяжестью всего, и все же я не мог. Вместо этого я вошел обратно в комнату и сел на стул кремового цвета. Уверен, она слышала меня, но не сказала ни слова.

Так мы и сидели в тишине, пока Мэсли не проснулась позже тем вечером. Она была такой милой, что это было невероятно. Протирая глаза, она так широко улыбнулась, увидев меня, и потянулась ко мне, чтобы я взял ее на руки.

— Папа, я хочу есть. Я хочу бананово-ягодный хлеб, — сказала она, ее лицо было в дюймах от моего.

— Я тоже, малышка. Когда мы сбежим из этого места, мы сможем съесть столько бананово-ягодного хлеба, сколько захочешь. Пока что мы застряли на больничной еде. — Я скорчил гримасу. Мне было больно, что она должна была терпеть это еще один вечер.

— Фу, — скорчила она гримасу. Рассмеявшись, я потерся носом о ее, и она хихикнула, пытаясь потереться в ответ.

— Мэсли, радуйся тому, что тебе дают, — сказала ей Джейн, следя за тем, чтобы ее капельница двигалась вместе с ней.

— Да, мамочка. — Она надулась. Повернувшись к Джейн, я тоже надулся. Она просто посмотрела на меня.

— Ладно, пошли.

Я повернулся, но Мэсли начала вырываться. — Я могу идти.

— Мэс! — Джейн подбежала к ней, когда она встала на ноги. Сначала она немного шаталась, но затем выпрямилась, взяла меня за руку, а другой рукой потянулась к Джейн.

— Да, мамочка?

Джейн наклонилась рядом с ней в ее полосатых штанах. — Ты хочешь идти? Ты уверена, что не устала?

— Нет. — Она повертела головой взад-вперед, затем еще раз дернула наши руки. — Давай!

— Спокойно, юная леди, тебе еще нужна обувь, — сказал я, оглядываясь в поисках. Джейн достала их из-под кровати. Она собиралась надеть их сама, но остановилась, глядя на светящиеся туфли, а затем на меня. Наконец, она протянула их мне.

Взяв их у нее, я наклонился рядом с Мэсли, которая положила свои крошечные руки мне на плечи. Она болтала мне на ухо о том, что хочет съесть, пока Джейн тихо заправляла ее кровать и собирала сумочку.

— Папа, ты слушаешь? — Она ткнула меня в лицо.

— Да, малышка. Ты хочешь апельсины, сэндвич, печенье и мороженое...

— Клубничное мороженое! — поправила она.

— Ты уверена, что все это поместится в твой крошечный животик? — Она хихикнула, когда я ткнул ее в живот.

Она ухмыльнулась. — Ага. Я люблю еду.

— Она точно твоя, — усмехнулась Джейн, и я гордился этим.

Это было чудо. Наблюдать, как она счастливо макает палочки моркови в соус и пьет сок. Это было чудо после той недели, что мы пережили. Если бы воспоминание о том, как она была бледной и больной, не врезалось в мою память, я бы забыл, что мы в больнице.