— Ты и Джейн — главная тема в Твиттере... думаю, ты знаешь почему?

Качая головой, я пощипал переносицу, снова садясь. — Три с половиной года назад я помог, нет, я фактически возглавил раскрытие одного из крупнейших политических скандалов в истории Бостона. Людей преследовали, и мои репортажи помогли это остановить. Я возвращаюсь в этот город, и теперь я сам стал скандалом? За что, за то, что я сплю с парнем? Нет, за то, что я целую парня в самолете? Эндрю Маккесон прав; наша страна катится в ад, потому что у них нет приоритетов в порядке!

— Во-первых, не кричи на меня, я принимаю радугу. Во-вторых, кто, черт возьми, такой Эндрю Маккесон? В-третьих, что ты собираешься делать?

Я уставился на туманный вид на город, пытаясь думать, но я был просто раздражен. Годами. Гребаными годами я убивался, чтобы быть там, и город просто сбил меня с ног.

— Макс?

— Прости, что накричал, — прошептал я, потирая висок. — Я читал комментарии.

— Макс!

— Я знаю. Я знаю. Сейчас я ничего не могу сделать, кроме как поговорить с Уэсом и Джейн.

— Ты нашел Джейн? Она все это время была в Бостоне?

Я усмехнулся. — Это долгая история — на самом деле нет. Это очень короткая история. Джейн сама нашла нас, потому что ее дочь, да, ее дочь, была больна и ей нужна была кровь. Оказывается, Уэс — отец, и теперь ее дочь чувствует себя лучше. Видите, короткая история.

Она замолчала так надолго, что я посмотрел на экран, чтобы убедиться, что мы все еще на связи.

— Святые угодники, — наконец ответила она. — Святые угодники!

— Примерно так мы с Уэсом и отреагировали.

— И что было дальше?

— Это вопрос на миллион долларов, ответ на который знает только Джейн, — пробормотал я, как раз когда мой телефон запищал.

Когда я снова посмотрел на экран, это была не кто иная, как она.

— Ирен, я перезвоню.

— Что? Нет, это только становилось интересным.

Повесив трубку, я ответил на другой звонок. — Джейн? Все в порядке?

— Как далеко ты от больницы? Нам нужно поговорить.

Я не был экспертом в отношениях, но я знал, что ничего хорошего не следует за словами «нам нужно поговорить» от человека, которого ты любишь.

— Бетани, ты не можешь так со мной поступить, — плакала я, проводя руками по волосам. Этого не могло происходить. — Я лучший дизайнер у тебя.

— Джейн, просто потому, что несколько директоров похвалили тебя, это не значит, что ты выше наших правил. Ты подписала пункт о морали.

— Бетани, ты знаешь, откуда я звоню? Из ванной комнаты палаты моей дочери. За два года я ни разу не просила выходной. Я выполняла все задания досрочно. Я даже помогала другим дизайнерам. Не делай этого со мной. Пожалуйста. Мне нужна эта работа.

— Мне жаль, Джейн. — Она не звучала сожалеющей. Она звучала как робот. — Однако это решение не только мое. Многие из тех директоров, которые так любили тебя, не хотят, чтобы на их работу обращали негативное внимание. Если тебе нужна рекомендация, я с радостью дам ее. Я только что отправила тебе письмо.

— Бетани — Бетани! — Она повесила трубку. Она просто разбила мою жизнь и повесила трубку, будто я ничего не значила. Она украла мои дизайны, и я ничего не сказала. Она давала мне невыполнимые сроки. Я справлялась. Но это? Какого черта!

— Дыши. Дыши, — шептала я себе, глядя на отражение в зеркале. Сказать, что я выглядела как дерьмо, было преуменьшением. Под глазами были круги, волосы в беспорядке, и чем дольше я смотрела, тем больше хотелось сломаться.

Тук-тук.

— Джейн? — мягко позвал Уэс.

«Дыши, просто дыши», — снова прошептала я, но это не помогло. Медленно открыв дверь, он посмотрел на меня с беспокойством. — Я в порядке, — солгала я.

Почему я?

Почему это дерьмо всегда случается со мной?

— Джейн?

— Макс здесь? — спросила я, даже не поднимая глаз от телефона, когда села в углу комнаты Мэсли, стараясь не срываться, пока она мирно спала, обнимая свою плюшевую черепаху.

— Он подписывает документы, — прошептал Уэс, опускаясь передо мной на колени. — Расскажешь, что происходит?

— Ты не знаешь? — спросила я его.

Он нахмурился и покачал головой. — В один момент ты читаешь с нашей дочерью, в следующий твой телефон начинает звонить, и ты пытаешься не плакать. Пожалей меня, Джейн, последние несколько дней были одними из самых запутанных в моей жизни. Я просто пытаюсь осознать происходящее.

Он сказал это так искренне, с этим чертовым акцентом. «Наша дочь». Как я могла отказать ему в чем-либо сейчас?

Глубоко вздохнув, я открыла письмо на своем телефоне и прочитала его вслух: «Уважаемая мисс Чепмен, от имени театра GRIGORII мы пишем вам, чтобы сообщить, что ваше трудовое соглашение с театром GRIGORII расторгнуто с немедленным вступлением в силу. Вы получите выходное пособие в конце недели. С уважением, Бетани Пирс, руководитель отдела костюмов, театр GRIGORII».