— Детям нужна хорошая фигура отца рядом. Мэс повезло, что у нее их двое. Я беспокоюсь не о ней, а о тебе, — прошептала она, но я сосредоточилась на волосах Мэсли. Тогда она ткнула меня в щеку, привычка, которую Мэсли переняла, чтобы я посмотрела на нее. — Когда они ушли в прошлый раз, это я смотрела, как ты выплакиваешь глаза. Это я смотрела, как ты пытаешься собрать себя по кусочкам. Я не хочу видеть, как ты снова проходишь через это, Джейн. Они сломали тебя, они не имеют права возвращаться и играть в семью после того, как ты снова встала на ноги.

— Как... как я сказала, это не обо мне, — прошептала я, моргая, чтобы смахнуть слезы, собравшиеся в глазах. Меня разозлило воспоминание о том, как я плакала по ним, будто они были настолько важной частью моей жизни, что я должна была плакать. Они ясно дали понять, зачем я им нужна, и когда это закончилось, они ушли. Плакать о них было все равно что плакать о случайной связи.

— Все готово, милая. — Я наклонилась, поцеловав ее в затылок. — Пошли.

Медсестры принесли инвалидное кресло для ее выписки. Хотя оно ей не требовалось, я не хотела перегружать ее. Помогая ей сесть, Энди запрыгнул сзади.

— Можно я повезу, тетя Джейн? — взволнованно спросил он, катя ее вперед и назад.

— Осторожно! — ахнула я, когда Мэсли дернулась вперед, но им, по-видимому, было все равно; они оба начали смеяться.

— Идите. Пока вы не довели тетю Джейн до сердечного приступа, — поддразнила Мэри, когда мы вышли в коридор. Уэсли стоял у поста медсестер, заполняя выписные документы. Одна молодая девушка с надписью «волонтер» на униформе пыталась завязать разговор.

— Папа! — Мэсли помахала ему, чтобы привлечь его внимание.

Он повернулся к ней и улыбнулся, хотя на мгновение я увидела замешательство в его взгляде, когда он посмотрел на кресло, затем подошел к ней и наклонился. Достав из кожаной куртки два подсолнуха.

— Один тебе. — Он протянул ей один, затем встал и воткнул другой мне за ухо. — И один маме.

— Похоже, мы здесь лишние, — пробормотала Мэри, и я толкнула ее ногой.

— Спасибо, Мэри, за все, что ты сделала. — Уэсли улыбнулся ей, и она вежливо улыбнулась в ответ, кивая.

— Не за что. В конце концов, я делала это не для тебя. Даже если ты исчезнешь завтра, я все равно буду здесь.

Его улыбка исчезла, и Мэри уставилась на него, скорее сверкнув глазами. Теперь я понимала, откуда у Энди такой взгляд.

— Тогда я скажу спасибо. — Я подошла и крепко обняла ее, кружась, чтобы разорвать зрительный контакт.

— Даже ты не сможешь защитить его от меня, если он причинит вам боль... — прошептала она мне на ухо.

— Знаю. Поэтому я и люблю тебя, Мэри. — Поцеловав ее в щеку, она скорчила мне рожу, прежде чем рассмеяться.

— Энди, иди сюда, обними меня. — Я раскрыла ему объятия, и он оглянулся. — О, ты действительно собираешься оставить меня в неведении? Это не смущает меня. Я расскажу всем, как ты снимал подгузник...

— Пока, тетя Джейн! — Он бросился в мои объятия, сжимая так сильно, как только мог.

— Энди, у тебя лицо красное, — хихикнула Мэсли.

— Нет, — пробормотал он, приглаживая волосы. Обняв его, Мэри помахала нам.

— Нам придется оставить вас здесь; наш любимый помидор должен пройти осмотр. — Она ущипнула его за щеки, и он застонал, пытаясь вырваться.

— Попрощайся, Мэсли.

— Пока, Мэсли. — Она помахала, и я рассмеялась — иногда она слушалась слишком хорошо. — Пока, тетя Мэри! Пока, Энди!

— Пока!

Когда я повернулась обратно, Уэс терпеливо ждал нас, его руки уже тянулись к нашим сумкам, пока я стояла за креслом Мэсли.

— Тебе нужно куда-то заехать? — спросил он, когда мы начали идти к дверям.

— Нет, Мэри привезла все, что нужно. Куда мы едем?

— Честно говоря, Макс не сказал мне, но он вне себя от радости. — Он ухмыльнулся.

— Макс? Максвелл Эмерсон? Вне себя от радости?

Он подумал мгновение, когда мы достигли стеклянных дверей больницы. — Очень. Не самое удачное выражение, но он взволнован.

— Мамочка, холодно. — Мэсли задрожала, и прежде чем я успела достать ее куртку, Уэс поставил сумки на пол, снял куртку и предложил ее ей. Сначала цветы, теперь куртка — кто-то чувствует себя очень галантным.

— Что ты скажешь, Мэс? — спросила я, когда она засунула руки в его рукава. Она была такой большой на ней, что могла бы сойти за одеяло.

— Спасибо, папа.

Он кивнул, прежде чем ответить на звонящий телефон. — Мы снаружи, где ты? Ты в чем? Хорошо.

Когда он повесил трубку, Уэс просто посмотрел на телефон, затем на меня и начал смеяться.

— Что?

— Я был прав. Вне себя от радости — это правильное выражение.

Ему не нужно было объяснять, потому что, прежде чем я поняла, красный минивэн подъехал всего в нескольких футах от нас.

— Нет, — ахнула я про себя.

— О, да, — кивнул Уэс.

Когда Макс вышел, очень похожий на папашу-футболиста, улыбающийся нам обоим, я не могла сдержать смех.

— О, это становится лучше, — добавил Макс, нажав кнопку на ключах, отчего автоматическая дверь сбоку медленно открылась. Он прислонился к ней, как к Харлею, а не к универсальному символу домашнего уюта.

— А для тебя... — обратился он к Мэсли, которая смотрела на нас всех, будто мы сошли с ума, — я принес тебе собственное кресло. — Он указал на красное и серое детское автокресло с подстаканником.