— Ты меня убиваешь, — сказала я ему. Мне пришлось обмахиваться, до того это было смешно.

— Ты купил это? Ты, тот же человек, который говорил, что минивэны — это грех против автомобильной промышленности? — спросил Уэс, ухмыляясь как сумасшедший.

Макс проигнорировал нас обоих, опустившись на корточки перед Мэсли. — Привет, Мэсли, ты помнишь меня?

Она кивнула. — Ты пришел с папой.

— Да. Я Макс. И мы едем на пляж, в океанариум и на гоночные машины.

— Правда? — Мэсли подпрыгнула в кресле.

— Правда! — Кивнул он.

Она посмотрела на меня, как будто не могла поверить. Я кивнула, хотя понятия не имела, куда мы едем.

— Прямо сейчас?

— Нам нужно ехать, но как только мы приедем, ты сможешь выбрать, куда мы пойдем сначала, — повторил он.

— Поехали! — Она выпрыгнула из кресла и забралась в машину. Макс подхватил ее, помогая ей сесть в автокресло.

— Чего вы двое ждете? — повернулся он, чтобы спросить нас.

У меня не было слов... но было приятно снова смеяться и улыбаться.

— Ты ведешь минивэн, — прошептал я, качая головой.

— У тебя есть дочь, — парировал он, взглянув в зеркало, где Джейн и Мэсли смотрели фильм на заднем сиденье. Мы ехали уже около двух с половиной часов из четырех до Хэмптона, по-видимому.

— Касание. Если я понадоблюсь, чтобы сменить тебя, — начал я, когда он скривился. — Что это за лицо? Я отлично вожу.

— У тебя много талантов, Уэсли Улер, но вождение — не один из них. Я никогда не говорил этого раньше, но...

— Ты придурок.

— Язык, — сказала Джейн сзади, закрывая уши Мэсли, хотя я сомневался, что она нас слышала. Она была заворожена экраном перед собой. — Она любит новые слова.

— Извините, по-видимому, у кого-то проблемы с моим вождением, — сказал я ей, ожидая, что она что-то скажет, но когда она промолчала, а Макс усмехнулся, я взглянул на нее, и она просто пожала плечами.

— Вы двое невероятны. Какого черта не так с моим вождением?

— Язык, — сказали они оба. Сжав челюсть, я кивнул сам себе. — Вы двое отлично проводите время.

— Ты не плох, я просто вижу, что ты не часто водишь, — ответила Джейн, и даже если они дразнили меня, я скучал по ее голосу. — Когда мы ездили к твоей маме. У тебя была классическая машина, но она была переделана с механики; ты подрезал людей, потому что почти не смотрел в боковые зеркала.

— Я предпочитаю мотоциклы, — все, что я мог сказать, пока Макс усмехался. Когда я взглянул на него, он подмигнул — маленький засранец.

— Джейн, в чем Максвелл уступает? — спросил я, не сводя глаз с него, и его улыбка исчезла, когда он взглянул в зеркало заднего вида, ожидая.

— Во-первых, он ужасно готовит.

— Это потому, что ты сравниваешь меня с шеф-поваром мирового класса, — возразил он.

— Нет, — небрежно сказала она, будто действительно думала об этом какое-то время. — По меркам обычных людей ты довольно плох. Затем, когда мы ходили в продуктовый магазин в тот раз, ты выглядел совершенно потерянным. У тебя также нет чувства времени, что, я могу предположить, происходит от того, что тебя всегда будили окружающие.

— Ц-ц-ц, — покачал я головой.

— Ты жестока, мисс Чепмен, но раз уж мы указываем на недостатки, как насчет твоих собственных? — спросил он ее.

— Невозможно, я совершенна.

Мы оба рассмеялись.

— Не смейтесь.

— Ты хочешь сделать это или мне? — спросил я его.

Он задумался на мгновение, постукивая пальцами по рулю. — Я не знаю, не думаю, что она выдержит.

— Я выдержу. — Она села. — Вы двое не успели узнать меня достаточно хорошо, чтобы увидеть мою плохую сторону, так что, насколько вы знаете, я идеальна.

— Давай, Уэс. — Он кивнул, и ее голова повернулась ко мне. Она была близко, ее глаза смотрели на меня, она прикусила губу, как будто не могла дождаться, чтобы разорвать любой недостаток, который я упомяну, и хотя она, возможно, не осознавала, это делало ее только сексуальнее. Мне хотелось прикусить ее губу за нее.

Мне хотелось сделать больше. Она чертовски красива. — У меня ничего нет. Забудь.

— Ха!

— Трус! — пробормотал Макс.

— Язык, — сказали мы с Джейн, и он просто закатил глаза, сворачивая на следующий съезд.

— О! — Джейн снова подпрыгнула, приближаясь к нам, взволнованная. — Сделай погромче. — Она кивнула на радио, которое до этого было просто фоновой музыкой, никто из нас не слушал его до этого момента.

Повернув ручку, она ухмыльнулась и поставила планшет Мэсли на паузу. Мэсли надулась, удивленная, но когда услышала ритм, она так широко улыбнулась, что у меня заболели щеки, глядя на нее. В такт они обе начали хлопать. Мэсли даже покачивала головой взад-вперед. Начались слова, но они ждали. Танцуя на заднем сиденье, они обе закричали: «Я плохой, я плохой — давай, ты знаешь, я плохой!»