Этот день становится все лучше и лучше. С тех пор, как я открыл Логово, я старался не привлекать внимания к клубу и своему участию в нем. Теперь я нахожусь под пристальным вниманием средств массовой информации, и у меня неприятное предчувствие, что это не закончится позитивно. Четвертый сын Чарльза Де Виля, владелец секс-клуба и его завсегдатай, потерпит неудачу примерно с тем же успехом, что и поросенок, запеченный на вертеле в веганском ресторане.

— И неприятности просто продолжают сыпаться одна за другой.

— Расслабься. Всё утрясется. Со временем такие истории забываются.

Только не когда твоя фамилия Де Виль. — Надеюсь, ты прав. Прежде чем ты уйдешь, еще кое-что напоследок.

— Стреляй, — говорит Фрэнк.

— Выясни, кто пригласил в мой клуб этого ублюдка, который избивает жену, и лиши его членства. Возврат денег не производится. Они могут отвалить.

Он не был членом клуба. Я никогда не видел его раньше, а у меня чертовски хорошая память на лица. Это означает, что он получил доступ по гостевому пропуску. Каждый месяц все участники получают по два гостевых билета.

Один из них вот-вот обнаружит, что их действия имеют последствия.

— Оставь это мне.

Медсестра появляется снова, когда я отключаю звонок, и протягивает руку за телефоном. Я неохотно возвращаю его ей. Если Фрэнк не сможет найти Ребекку, я позвоню комиссару в Метрополитен, и он скажет мне, где она.

Я закрываю глаза, но каждый раз, когда я это делаю, появляется лицо Ребекки, и ответственность давит на меня. Мой клуб — это место веселья, азарта, способ безопасно исследовать свою индивидуальную сексуальность. И все же каким-то образом насильник проскользнул через сеть.

Чертовски громкие часы на стене показывают десять пятнадцать. Пройдет несколько часов, прежде чем появится Фрэнк — мой единственный контакт с внешним миром. Если бы я не был так разбит, я бы выполз из этой кровати и сам принес этот чертов телефон. Ненавижу чувствовать себя беспомощным.

В какой-то момент я должно быть заснул, потому что, когда я в следующий раз открываю глаза, уже за час, и мне нужно в туалет. Из моей больничной палаты есть дверь, которая, как я полагаю, ведет в ванную. Я осторожно откидываю покрывало, стараясь не задеть капельницу в руке. Больничный халат распахивается сзади. Готов поклясться, всё медицинское сообщество вступило в сговор, чтобы хоть как-то развлекаться на этой, честно говоря, довольно тоскливой в большинстве случаев работе. К счастью, здесь нет никого, кто мог бы увидеть мою голую задницу, выглядывающую из щели в материале.

Хватаясь за поручень, я свешиваю ноги с кровати и встаю. Мои колени дрожат. Мне удается удержаться на ногах и сделать шаг…

— Черт!

Мое плечо вздрагивает, когда я падаю на пол. Я лежу, тяжело дыша и ругаясь сквозь зубы. Это какая-то злая шутка. Если бы этот ублюдок не был мертв, я бы подождал, пока полностью не поправлюсь, а потом убил бы его голыми руками.

Дверь распахивается, и в комнату врывается Флоренс. Вряд ли это ее имя, но я слишком чертовски устал, чтобы придумать что-нибудь менее банальное.

— Мистер Де Виль. Что, по-вашему, вы делаете?

— Подумал, что на полу будет удобнее, чем на кровати. — Я одариваю ее хорошо отработанной улыбкой, чтобы отвлечься от демонстрации своей задницы.

— У тебя есть кнопка вызова не просто так. — Она берет меня под руку и движением, которое, как я предполагаю, она выполняла тысячу раз, швыряет меня обратно на кровать.

— Ну надо же, совсем не бьёт по мужскому самолюбию.

— Ты восстанавливаешься после операции. Мужественность тут ни при чем. Что ты делал не в постели?

— Мне нужно в туалет.

— Я принесу тебе судно.

— Нет, блядь, ты этого не сделаешь.

Она выгибает бровь и склоняет голову набок.

— Если ты собираешься ударить меня, я никому не скажу.

Ее губы поджимаются, и она испускает вздох, полный раздражения. Либо судно, либо терпите. Последнее крайне не рекомендую.

— Но ванная прямо там. Я смогу дойти с твоей помощью. — Я бросаю на нее самый умоляющий взгляд. — Пожалуйста.

Она закатывает глаза, явно раздраженная мной. Подожди, пока она помучается еще несколько дней.

Словно прочитав мои мысли, она говорит: — Я вижу, у меня с вами будут проблемы, молодой человек. — Ее рука снова переплетается с моей, и она поднимает меня на ноги. — Обопрись на меня и не торопись.

— А я-то планировал пробежать шестнадцать футов до двери.

Она игнорирует меня, но я могу сказать, что она в шаге от того, чтобы подать заявление о переводе в другую больницу.

По обе стороны от туалета в ванной есть поручни, за которые я могу ухватиться. Я хватаюсь за одно, потом за другое. Когда я обретаю равновесие, она отпускает меня. Я ожидаю, что она уйдет. Вместо этого она стоит там, уперев руки в бока.

— Дальше я справлюсь сам.

— И если вы упадете и разобьете голову, ответственность ляжет на меня. Писайте, мистер Де Виль.

— Просто Тобиас, и писать — это сольное занятие.

Она поджимает губы и на секунду закрывает глаза. — Я работаю медсестрой двадцать три года. Я все это видела.

— Не мой, его ты ещё не видела.