— Я думаю, мы сможем договориться, — все равно пытаюсь сгладить. — Мне важно учиться, потом найти работу. Думаю, мы могли бы обсудить компромисс. Такой вариант, который устроит всех.

Асадов продолжает пристально за мной наблюдать, склонив голову к плечу. Он закладывает ладони в карманы брюк.

— Да, — слегка кивает. — Такой вариант есть. Ты не будешь ни учиться, ни работать.

— Но ты… — на автомате пробую возразить.

Не дает.

— Это позор для мужчины, — чеканит он. — Если его женщина работает. Это значит, он не способен ее обеспечить.

— Мы же в Европе, — выдаю глухо. — Тут равноправие.

Однако последнее слово сейчас, когда я рядом с Асадовым, звучит инородно. Потому что там, где он, нечто такое в принципе невозможно.

— Ты вроде умная девушка, Ася, — произносит он с расстановкой, будто намеренно выделяя каждое новое слово. — Ты это серьезно?

— Мы не в Средних веках, когда женщинам все было запрещено. И я не понимаю, почему в нашу первую встречу ты говорил совсем иначе, — нервно мотаю головой. — Не ожидала, что ты окажешься таким лжецом.

Асадов криво усмехается.

— В чем ложь? — бросает невозмутимо. — Ты сама выбрала во что поверить. Какой нормальный мужчина позволить своей женщине заниматься такой ерундой? Тебе не придется работать. У тебя и так все будет. Наряды, драгоценности. Все, что захочешь.

— И как будет выглядеть моя жизнь? Заперта здесь? В четырех стенах?

— Не волнуйся, скучать тебе не придется. Активная светская жизнь. Выходы на приемы. Поездки со мной. Создание семейного уюта. Ты справишься. А главная твоя задача — рожать детей. Я хочу много наследников.

— Что?

Последние его заявления режут слух. Мой голос срывается от шока.

— Ты родишь мне здоровых и крепких сыновей, — невозмутимо произносит Асадов. — Гены у тебя хорошие. Клан Демидовых смогли одолеть только через подлость и предательство. К сожалению, даже у самых сильных игроков иногда случаются просчеты.

Оценивает меня словно племенную кобылу.

Но дело даже не в этих циничных заявлениях.

— Наш брак фиктивный, — выпаливаю.

— А секс будет настоящим, — спокойно говорит Асадов.

И хоть он не подается в мою сторону, не делает ни единого жеста, не шагает ближе ко мне, угроза нарастает за считанные секунды, чувствуется кожей.

Его взгляд ясно дает понять, какие у него намерения.

— Ты… я слышала, как ты сказал, что я не в твоем вкусе, — словно стараюсь ухватиться за соломинку.

Хотя он много чего тогда Теймурову выдал.

Это ничего не значит.

А может…

— Ты знал, что я слышу? — выпаливаю, не выдержав. — Знал, что я там? Ты намеренно тогда все разыграл?

Асадов и бровью не ведет.

— Ты красивая девушка, — ровно произносит он. — Кто бы устоял? Да, обычно я выбираю более… понятливых и покладистых. Но раз уж так сложилось, то я готов на компромисс.

Тянет влепить ему пощечину, однако включается инстинкт самосохранения.

Попала в ловушку. Надо выбираться. Аккуратно.

Лучше не злить Асадова. Не провоцировать ничем.

— Дыши, Ася, — хмыкает он. — Что ты так застыла? Тебе понравится, как я буду тебя трахать. Не строй из себя жертву. Тебе не идет.

Кажется, сейчас даже сердце не бьется. Кровь стынет в жилах. Тело каменеет от холода.

— Не трогай меня, — говорю тихо, но твердо.

— До свадьбы не трону, — выдает Асадов, однако выдохнуть у меня все равно не получается. — А потом дам тебе месяц. Может быть, два.

Его взгляд становится еще более острым и цепким.

— Я же не зверь, — заключает, пожирая меня глазами.

Не верю ему.

Не верю ни единому его слову.

Как бы там не сложилось, даже если именно сейчас он говорит правду, это ничего не меняет. Нельзя выходить за него замуж. Иначе окажусь навсегда в плену.

+++

К счастью, Асадова отвлекают. Кто-то из его помощников возникает рядом, и я пользуюсь этой возможностью, чтобы скорее уйти.

Сейчас он меня не тронет. Вероятно, традиции действительно очень для него важны. Но что будет после свадьбы?

Нет-нет. Проверять не хочу. Хватило с меня одной ловушки. Уже понятно, что нужно бежать.

Только как?

Вернуться в дом дяди. Но для этого нужно сперва выбраться отсюда. Из дома, который больше смахивает на неприступную крепость.

Пока мне приходит единственная идея. Написать обо всем дяде. Прямо.

Он должен помочь. Он заберет меня. И…

На самом деле, уверенности нет. Я же сама выбрала Асадова.

Останавливаюсь посреди лестницы, крепче сжимаю перила.

Кто знает, насколько реально забрать меня из дома Асадова сейчас?

После приходят на ум слова Сары. О том, что после моей ночевки здесь для других женихов союз со мной будет считаться позором.

Асадов и это просчитал наперед. На каждый новых ход у него заготовлен ответ. Мне нужно выйти замуж, а теперь я могу выйти замуж только за него одного.

Досада затапливает изнутри, сливается с захлестнувшим меня отчаянием.