— Ася…

— Пожалуйста, — с нажимом. — Мне важно знать.

— Тимур, — говорит Сара.

Выдыхаю. Сама не знаю, почему. Наверное, часть меня испытывает облегчение от того, что в этой грязной игре хотя бы не стали использовать имя Марата.

Это было бы за гранью. Точно издевка.

— Может сами Ахмедовы этим занимаются?

— Валид склонен подозревать другие кланы. Но наверняка, мы пока не можем ничего определить.

— Но я же не обязана с ним встречаться?

— Уверена, Валид сделает все возможное, чтобы тебе не пришлось.

— И если я перееду к Асадову, — сглатываю. — Это поможет?

— Да. Его предложение о твоем переезде, — Сара хмурится. — Это очень спорное предложение. Думаю, ты и сама понимаешь. Даже если вы не в одной спальне. Нечто такое находится на грани приличия. В случае опасности правда возможны любые исключения. Однако тут и Валид достаточно силен, чтобы обеспечить твою защиту.

Нападение в отеле не в счет.

Я сама сбежала. Мы с Маратом хотели уехать подальше. На свой страх и риск. Иногда мне приходят изматывающие мысли о том «что было бы, если бы не?» Стараюсь их пресекать.

Как бы я не корила себя, прошлое не изменить.

Но все равно не могу перестать думать о том, что если бы я не пошла на тайное свидание к Марату, если бы он меня не украл, то сейчас все могло быть совсем иначе.

Он бы жил.

Осознание давит каменной плитой.

— Когда ты живешь у Асадова до свадьбы, для других кланов претендовать на брак становится… позорным. Прости за такое слово. Но иначе мне трудно было бы описать их восприятие.

— Ничего, я понимаю, — отвечаю, задумчиво качнув головой. — Только другое неясно. Если никто из Ахмедовых не знает этого Тимура и он возник словно бы на пустом месте. Как он вообще может на что-то претендовать? Использовать громкую фамилию клана?

— Вот еще одно подтверждение, что этот человек очень не прост. И скорее всего, за ним кто-то серьезный.

— В чем?

— Его предполагаемый отец уехал до войны кланов. Здесь в Швейцарии не признают тот раздел власти, который произошел у нас в прошлом. Потому на Родине он не имел бы никакого влияния, а здесь, хоть реальной власти у него нет, фамилию он вполне может использовать и его будут слушать, пока не доказано обратное. Здесь он в своем праве.

— Раз он лжет, достаточно сделать ДНК-тест.

— Валид занимается этим вопросом.

Спокойнее не становится, но хотя бы появляется больше ясности. А еще внутри вспыхивает раздражение. Не видела этого типа, однако все внутри закипает.

Он будто одним своим появлением оскорбляет память Марата.

Вот только еще не подозреваю, что переживать стоит совсем о другом.

5

— Это плохая идея, — говорит Асадов.

— Почему? — приподнимаю бровь. — Я бы хотела, чтобы Сара поехала вместе со мной. Первое время она могла бы жить рядом.

— Нет, — ровно, без тени эмоций.

Перевожу взгляд на дядю.

Он молчит.

— В моем доме достаточно прислуги, — говорит Асадов. — Тебе с радостью помогут по любому вопросу. А Сара… у нее другой статус. И она могла бы приезжать к нам в гости. Мы будем рады ее принять. В любое время.

Это вообще не ответ на мой вопрос.

Однако Асадов ясно дает понять, что мою идею не одобряет.

Сара предупреждала о такой вероятности. Дядя ничего не сможет сделать, ведь Асадов сам устанавливает порядки в своем доме.

Попробовать все равно стоило.

Но происходящее неприятно царапает. Сначала Асадов обещал мне полную демократию. Теперь же границы резко сужаются.

В памяти всплывают слова преподавателя по праву.

Больше всего свободы в тех странах, где про эту свободу не говорят.

Не вижу никакой проблемы в том, чтобы Сара сейчас поехала со мной. Но Асадов непреклонен.

Приходится принять его правила. На кону стоит безопасность меня и моего ребенка. Реакция дяди на письмо того неизвестного Ахмедова многое мне показала. Угроза есть. Иначе бы не произошло бы такого резкого согласия на мой переезд до свадьбы.

Значит, мне придется подавить собственные эмоции. Действовать разумно.

По приезду в новый дом, мне с порога представляют мою личную помощницу. Женщину лет сорока. Высокую стройную блондинку с непроницаемым выражением лица.

Она кажется абсолютной противоположностью Сары. Больше смахивает на робота. И мне не по себе от одного взгляда на нее.

— Стелла всегда рядом, чтобы тебе помочь, — говорит Асадов.

— Спасибо, — киваю.

Обращаюсь к женщине, стараясь наладить контакт. Однако не похоже, будто это в принципе возможно.

Не критично. Хоть и напрягает.

Может получится позже?

Радует, что эта Стелла не заходит следом за мной в комнату. Закрываюсь. Немного выдыхаю.

В этом большом и светлом доме чувствую себя чужой. Мне тут холодно и тревожно. Причем не физически.

Телефон вибрирует, и я вздрагиваю, увидев незнакомый номер на экране.