— На собеседование? — спросил охранник у входа.

Я только кивнула.

Надеюсь, это не какой-то развод или мошенничество. С другой стороны, находиться здесь могли себе позволить только самые богатые жители Японии или дипломаты.

Внутри было очень холодно из-за работающих на полную мощность кондиционеров. Пол из тёмного камня отражал приглушённый свет ламп. Просторный холл плавно переходил в зону ожидания с низкими диванами из светлой кожи и тяжёлыми столами из цельного дерева. Всё выглядело безупречно — ни следов износа, ни единой пылинки.

Здесь, помимо меня, находилось ещё двадцать человек разной степени нервозности. Меня они встретили враждебными взглядами, и я, понимающе улыбнувшись, помахала им рукой.

Интересно, сколько из них на данный момент без работы? И кто просто ищет условий получше, как я?

— А сколько человек нанимают? — спросила молодая женщина лет сорока, поправляя на себе плотное тёмное платье.

Да уж, вспотела она в нём, наверное, ужасно по пути сюда. Если только не приехала на автомобиле. Но машины в Токио — редкость, в основном потому, что парковать их негде, и ты обязан доказать государству наличие парковочного места. А в городе за месяц на временных парковках можно оставить, пожалуй, тысяч восемьдесят иен.

— В объявлении не говорится, — ответил мужчина моего возраста в идеально сидящем костюме. Из всех присутствующих он выглядел дороже остальных, и если бы нанимали на роль менеджера, у него было бы явное преимущество.

— У них ведь были и другие собеседования. Я не успел на то, что проводили четыре дня назад, — уныло подтвердил парень, которому на вид можно было дать от тринадцати до тридцати лет. Лицо юноши с неожиданно светлыми каштановыми волосами было сильно усыпано прыщами.

Поддержки не последовало — все мы здесь собрались ради одного. Не для дружбы.

— Прошу следовать за мной, — высоченный мускулистый охранник в костюме оглядел нас строгим взглядом и пригласил внутрь. — Здесь необходимо оставить все личные вещи, для вас подготовлены индивидуальные шкафчики с ключом. Пронос любых предметов внутрь запрещён.

— Об этом не говорилось в объявлении! — недовольно возразил мужчина в очках с небольшой лысиной.

— Не говорилось. Если вас не устраивают условия собеседования, вы можете покинуть эту комнату тем же путём, каким вошли сюда. Мы извиняемся за неудобства…

Мужчина с лысиной промолчал, зато парочка соискателей — особенно те, что помоложе — вежливо попрощались и покинули помещение. Возможно, они надеялись использовать искусственный интеллект для прохождения интервью? Я подумала, что именно поэтому нас заставляют всё выкладывать.

Я только отправила Оскару короткое сообщение — «собеседование началось, не теряй», как предупреждала всегда, и заперла вещи в шкафчике. Но то, что последовало дальше…

— Вы не возражаете? — охранник отошёл в сторону, явив нам свою напарницу. Она была ростом под стать коллеге и одета в такой же идеальный костюм. Улыбалась она чуть добрее, однако само её присутствие вызывало массу вопросов. — Мы обязаны проверить вас на наличие посторонних предметов, записывающих устройств или телефонов. Повторю, если вас не устраивают подобные условия, вы можете отказаться от участия. Мы приносим извинения за доставленные неудобства.

Вежливые… Очень.

Первым к охраннику подошёл мужчина в костюме моего возраста, которого я мысленно нарекла «менеджером». Его проверили за красивой ширмой в традиционном стиле, и делали это дольше, чем я ожидала. Похоже, ощупывали там тщательно.

Мне нечего было скрывать, и я вызвалась первой среди женщин, надеясь, что мою готовность как-то заметят. Я никогда в жизни не бывала на собеседованиях, начинавшихся подобным образом, но, учитывая район, подозревала, что работать предстоит на какое-нибудь зарубежное посольство. Только зачем им специалисты по хемоинформатике?

За другой перегородкой охранница, на табличке которой значилось «Михо Такэнака», ощупала меня крепче любого мужчины. Она не стесняясь касалась тела чуть выше и ниже груди, проводила руками в перчатках по бёдрам сквозь одежду и внимательно меня осматривала. Тихо попросила приподнять подол юбки и провела пальцами по швам.

Когда я освободилась, заметила, что ещё несколько человек ушли. Скорее всего, они надеялись тайком пронести телефоны или их просто не устраивал такой досмотр. Ещё одного молодого мужчину попросили удалиться, обнаружив что-то во время ощупывания.

Из двадцати соискателей осталось пятнадцать. Всё ещё слишком много. И, судя по взглядам, большинство из них отчаянно нуждались в этой работе.

Мне даже стало стыдно на секунду — я-то просто хотела повышения… Но потом я вспомнила о больной матери. О том, что впереди не только выплата отцовского кредита, но и уход за ней, долгосрочный и совсем не бесплатный. Поэтому в ответ эти соискатели получали от меня такие же волчьи взгляды.