Я почувствовал, как кто-то схватил меня за плечо, и все мое тело сильно затряслось. Каждая мышца в моем теле напряглась. Я зажмурился и заставил себя успокоиться.

— Скажи ей сам, — тихо сказал Логан, убирая свою руку с моей. — Она заслуживает твоих слов, Джордан, — сказал он. — Не моих.

— Мои слова ничего не стоят, Ло, — прорычал я, продолжая идти по тропинке к машине отца. Рывком открыв дверцу машины, я обернулся, чтобы посмотреть на ребенка, который так вырос за последние несколько лет, что его было едва можно узнать. — Передай Хоуп, что я сожалею, и просто… просто позаботься о ней для меня, ладно?

— Ты совершаешь ошибку, — крикнул Логан, скрестив руки на груди. Самый мудрый из четверых Картеров посмотрел на меня с выражением грусти на лице. — И ты неправ, — добавил Логан. — Твои слова — единственные слова, которые хочет Хоуп, — единственные, которые она услышит.

— Позаботься о ней.

Забравшись на водительское сиденье, я захлопнул дверь, прежде чем успел передумать. Я поступал правильно для нас обоих. Время подтвердит это. А расстояние убережет ее.

****

Часть вторая

Настоящее

Хоуп

— Ты снова это сделала!

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — солгала я ровным тоном, не сбиваясь с шага. Я заканчивала свою последнюю книгу, количество слов в ней достигло 79 989, и любой, кто когда-либо заходил так далеко в историю, знал, как трудно найти эти одиннадцать маленьких слов. Но зная, что мне придется заняться этим вопросом в действии, я глубоко вздохнула, положила руки на колени и откинулась на спинку стула.

Моя соседка по комнате, Тиган Конолли, стояла в дверях моей спальни/кабинета, положив руки на бедра, и ее светлые волосы торчали в сорок разных направлениях.

— Я прочитала десять глав, Хоуп, — сказала она мне. — И имя Джордана заменяет героя в каждой из них. — В одной руке она держала стопку скрепленных степлером листов белой бумаги, а в другой — маркер. Она вздохнула и добавила: — Хоуп, прошло уже семь лет – почти чертово десятилетие – а ты все еще хандришь, как будто голубь нагадил тебе на голову.

— Одно слово, Тигс, — спокойно ответила я, используя свою босую ногу, чтобы повернуть стул из стороны в сторону. — Ноа.

Тиган не могла говорить.

Она была влюблена в моего дядю Ноа.

Да, все еще было невероятно странно называть его так, но это было так. Когда мы учились в старшей школе, мама Ноа рассказала, что он младший брат моего отца. К тому же я знала все о грязной стопке журналов ММА под кроватью моей подруги с лицом того-кого-нельзя-называть, напечатанным на всех обложках.

Лицо Тиган исказилось от боли, и я почувствовала себя сукой за свои действия.

— Я сделаю вид, что ты не произносила его имени в моем присутствии, — сказала она мне дрожащим голосом, прежде чем швырнуть стопку бумаги и ручку на мой стол. Я заметила, что ее губы дрожат.

— Твоя мама снова звонила, — добавила она. — Она хочет узнать, не получила ли ты что-нибудь необычное по почте.

— Нет, — солгала я, засовывая приглашение глубже под клавиатуру. — Ничего нового.

— Хоуп, я знаю о вечеринке в честь годовщины твоих родителей завтра вечером — я тоже получила приглашение.

Остановившись у двери, Тиган обернулась и грустно улыбнулась. — Ли знает, что ты все еще страдаешь из-за него. Она хочет помочь тебе, Хоуп. Может, тебе стоит поговорить с ней о том, что ты чувствуешь. Перезвони этой женщине.

Я не могла ни с кем поговорить о том, что я чувствую, по крайней мере, вслух. Единственный продуктивный способ, которым я могла выплеснуть свою боль, был на бумаге: позволить словам выплеснуться и расползтись по чистой странице. Да, страница была моим холстом, а слова были моим искусством. Мое перо было моей кистью, а моя боль была моей историей.

Я знала, что веду себя не как обычная двадцатипятилетняя женщина. Я понимала это. Но я не могла.

Не тогда, когда в восемнадцать лет мне вырвали сердце из груди.

Боль, которую мне причинил Джордан Портер, вызвала волновой эффект в моей жизни. Иногда я едва могла дышать, так сильно было больно. Казалось, что мне пронзили грудину, и преступник оставил лезвие внутри моего тела, заставляя меня страдать от агонии вдоха и выдоха с чем-то инородным, застрявшим в моей груди.

Но я думаю, что именно в этом и заключается любовь: иметь инородное тело вторгшейся в твое сердце.

Я скучала по дому, родителям и братьям и сестрам, но я не могла вернуться туда. Я не думала, что когда-нибудь смогу. Я видела, как Джордан Портер уходит от меня, и это уничтожение моего доверия нанесло непоправимый урон моему сердцу. Боль почти убивала меня каждый день. Незнание того, где он находится, или было ли что-то из того, что мы пережили, действительно реальным для него. Это ранило меня глубже, чем что-либо другое в моей жизни могло или будет...