Обернувшись, я осторожно закрываю за собой тяжелую дверь, не запирая ее — мне еще возвращаться к машине за вещами — и бесшумно проскальзываю в огромную гостиную слева от меня. Роскошный паркет из красного дерева растекается по комнате, словно пролитое вино. Стены увешаны эксцентричным декором: всевозможные картины в разномастных рамах. В центре комнаты стоят два кроваво-красных бархатных дивана, между ними на полу лежит плотный, тяжелый ковер, а на нем — антикварный на вид журнальный столик.

Подойдя к столику, я провожу указательным пальцем по слою пыли, а затем потираю подушечки друг о друга, наблюдая, как пылинки в замедленной съемке падают на пол. Краем глаза замечаю огромный камин, обложенный голым кирпичом, который уходит прямо в высокий потолок. Пепел, лежащий на поленьях, светло-серого оттенка — будто камин недавно растапливали и позволили дровам догореть.

Мистер Уильямс наверняка сказал бы мне, если бы растапливал его недавно, но он ни словом не обмолвился о том, что заходил в дом до того, как передать мне ключи.

Выбросив это из головы, я отхожу от камина, огибаю диваны и возвращаюсь в открытую прихожую, прохожу мимо винтовой лестницы, которая возвышается в центре дома, словно позвоночник поместья, и попадаю на кухню.

Вот это я понимаю — кухня.

Мои глаза лезут на лоб от представшей передо мной картины. В центре стоит огромный кухонный остров, окруженный роскошными черными как оникс навесными шкафами с золотыми ручками и прекрасными мраморными столешницами.

Черт возьми, бабуля, чем ты вообще зарабатывала на жизнь?

Обойдя остров по кругу, я провожу ладонью по холодному мрамору и отмечаю, что на нем нет ни пылинки, в отличие от остального дома. Моя кожа покрывается колючими мурашками от тревоги, будто на меня смотрит тысяча глаз. У меня паранойя, я это знаю. Знала ведь, что все эти годы копания в мутных преступлениях когда-нибудь аукнутся.

Соберись, Айрис.

Убрав руку с острова, я спешно покидаю кухню, проходя мимо двери, которую не заметила, когда входила.

А что, если там живет маньяк? Мы же все видели такое в кино, верно?

Сдвинув очки, я вдавливаю костяшки пальцев в глаза, пока под веками не начинают взрываться цветные пятна. Я просто устала, для меня это все в новинку, и мой мозг сам себя накручивает, вот и все. В моем доме не живет никакой маньяк. Крошечный голосок в голове пытается убедить меня, что я вру сама себе, но я быстро затыкаю эту бесячую сучку. Хватит с меня твоего мнения, спасибо.

После небольшой мысленной взбучки я тянусь к латунной ручке и дергаю ее — заперто. Дергаю еще раз, может, просто заело? Поворачиваю ее еще несколько раз, надеясь, что одна только сила моей воли откроет замок, но дверь остается закрытой. Осмотрев пол и саму дверь, я не нахожу ключа, но, возможно, он отыщется во время осмотра дома.

Отвернувшись от загадочной двери, я буквально подпрыгиваю на месте от громкого тяжелого удара наверху. Моя рука мгновенно взлетает к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Что за пиздец это был? — шепчу я себе под нос, бегая глазами по открытому пространству. Мысль о маньяке, живущем в моем доме, становится все более реальной, чем дольше я здесь нахожусь, но уйти я не могу. Мне некуда возвращаться, так что, видимо, мы с усадебным маньяком станем соседями по комнате.

Ура!

3

АЙРИС

Я знала, что надо было запастись солью. Я посмотрела достаточно серий «Сверхъестественного», чтобы знать о сомнительных демонах и тварях, скребущихся в ночи.

Как только надвигающийся сердечный приступ отступил, я побежала обратно на кухню, чтобы выхватить самый большой нож из деревянной подставки, и бесшумно стала подниматься по винтовой лестнице, лишь изредка поскрипывающей под моим весом. Поднявшись наверх, я твердо встала на площадку, озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь, что кричало бы об убийстве. Ничего подобного я не нашла, зато заметила три двери, выстроившиеся вдоль коридора — точно такие же, как та запертая внизу.

Выставив перед собой тяжелый нож, я шагнула к первой двери слева, тяжело дыша от подступающей тревоги. Мне нравится думать, что я та еще стерва с ножом, когда того требует ситуация. Подняв свободную руку, я хватаюсь за ручку и медленно поворачиваю ее; звук механизма эхом разносится по лестничной клетке, а затем я толкаю дверь. Чем шире я ее открываю, тем громче скрипят и стонут петли.

— Эй? — кричу я в пустоту. — У меня в руках нож и бушующая тревожность, а они не очень-то хорошо сочетаются.

Я жду какого-нибудь ответа, или, не знаю, что из тени выскочит какой-нибудь псих, но ничего не происходит. Тишина остается тишиной, но я не опускаю нож — с моей стороны это было бы очень глупо. Вместо этого я продолжаю держать его перед собой, входя в темную комнату лезвием вперед.