Только у Айви должно быть объяснение.

Не так ли?

Глава 18

Айви

Я уже собрала те пару вещей, которые взяла с собой. Теперь все, что мне осталось сделать — это обуть туфли и взять свою сумку для ручной клади.

Полагаю, ты все испортила, Айви.

Полагаю, так и есть.

Я направляюсь в вестибюль и сообщаю портье, что буду ожидать в баре, пока подготовят самолет. Бармен отсутствует, так как нет еще и девяти утра. Но мне все равно, я не собиралась пить. Я пытаюсь спрятаться.

И бесконечно рада, что не осталась в главном вестибюле, потому что там через несколько минут появляются Клодетт с Ноланом. Происходит быстрое, неловкое прощание, а затем Нолан уходит.

Не могу поверить, что все так плохо закончилось. И, возможно, произошедшее прошлой ночью — моя вина, но я точно не несу ответственности за то резюме.

Клодетт разговаривает с портье, а затем указывает на меня. Она смотрит, и я клянусь, даже несмотря на то, что она находится на другом конце вестибюля, вижу, как ее глаза щурятся от гнева.

Вот так вот.

Думаю, в конце концов, я не выберусь отсюда без синяков, даже если это будут удары только по моему эго.

Туфли Клодетт постукивают, когда она подходит ближе, но останавливаются прямо у входа в бар.

— Самолет готов, мисс Рокуэлл. Машина, которая отвезет вас на взлетно-посадочную полосу, будет здесь с минуты на минуту. Пожалуйста, подождите снаружи. — Она разворачивается и уходит.

Изгнали. Меня изгнали с их курорта навсегда.

Я не утруждаю себя попытками объясниться. Какое это имеет значение? Мои шикарные выходные закончились.

Поэтому встаю и тащу за собой сумку, пробираясь сквозь затяжной туман тошнотворных духов Клодетт в переднюю часть вестибюля. Снаружи машины еще нет, но приказ есть приказ. Поэтому, когда автоматические двери открываются, я выхожу в невыносимую летнюю жару.

Горячий ветер пустыни развевает мои волосы, и я улавливаю запах Нолана, исходящий от футболки, которая на мне. Это старая футболка с логотипом «Padres». Бейсбольного клуба Сан-Диего. Очень... ему подходит.

Я никогда об этом не расскажу. Никому на свете. Я унесу этот унизительный опыт с собой в могилу. Никто никогда не узнает, что Мистер Романтик лишил меня девственности. Я совру Норе, когда вернусь домой. Скажу ей, что работу не получила, и все еще девственница.

Точно так же, как ты солгала Нолану.

Солгала ли я Нолану? Это не было похоже на ложь. Но его слова все еще гудят у меня в голове. «Ты хоть представляешь, как плохо это выглядит с моей стороны?» В этом есть смысл. Это было искренне. Это была самая сильная эмоция, которую я когда-либо видела у Мистера Романтика.

Он подразумевал тот случай с девушкой из колледжа, ее ложь о нем. У него, должно быть, много проблем с доверием. И кто может его винить?

И я точно заслужила его недоверие. Потому что он прав на сто процентов. Я действительно приехала сюда с целью потерять с ним свою девственность. Но когда это наконец произошло, совершенно об этом не думала. А просто хотела... его. И все. Я просто хотела его внимания. Мне нравилось, как он флиртовал со мной. Мне нравилось держаться за него в бассейне. Прижиматься к его твердому, теплому телу.

Это ощущалось как… как надежда. Словно он и я могли бы превратиться во что-то большее. Будто у нас с ним было что-то особенное.

Это так глупо.

И двадцати четырех часов нет, как я с ним знакома.

Но… Я могла бы представить, в каком-то фантастическом смысле, что между нами установилась связь. Когда он рассказывал о себе, мне хотелось услышать больше. Когда мы занимались сексом — до того, как он стал грубым — все было идеально. Было хорошо. Он был хорош.

К моему удивлению, подъезжает длинная черная машина. Я была уверена в том, что Клодетт заставит меня взять такси, но она этого не сделала. Также я замечаю другого водителя, не того, что был до этого.

Он кладет мою ручную кладь в багажник, и мы отправляемся в путь.

Я смотрю в заднее окно, на то, как мимо мелькают высокие пальмы. Через двадцать минут мы уже на взлетно-посадочной полосе.

Здесь не так много народу. Кто прилетает в Боррего-Спрингс и вылетает из него в августе? Только я.

Благодарю водителя и беру свой чемодан.

— Мисс Рокуэлл! — Я поднимаю глаза, услышав свое имя, и замечаю Джерри — стюарда, машущего мне с верхней площадки лестницы. — Вы хорошо провели время?

— Да, — вру я. — Очень неплохо. Но, к сожалению, без предложений о работе.

— Для вас это еще не конец, Айви Рокуэлл. Я знаю, что вы бываете в разных местах, так что не волнуйтесь слишком сильно.

— Ты прав, — говорю я. — И знаешь, я действительно устала… Могу ли я воспользоваться твоим предложением насчет спальни во время полета?

— Конечно, — говорит Джерри, ведя меня в заднюю часть самолета.