От звука выстрела у меня звенит в ушах, и теплая струйка крови стекает по руке, прежде чем мой мозг успевает осознать боль. Услышить крики Джульет.

Мой отец снова нажимает на курок. Но не происходит ничего, кроме глухого щелчка.

У него закончились патроны.

Я провожу рукой по тому месту на своем бицепсе, где моя футболка и кожа были разорваны, - там течет кровь, из того места, где его пуля задела меня.

Он промахнулся.

Адреналин и инстинкт самосохранения оттесняют агонию на второй план, и я бросаюсь на отца.

Пистолет отлетает в сторону и с грохотом ударяется о стену. Отец бьет меня по горлу, заставляя согнуться в пояснице, и я издаю стон боли.

Он заезжает коленом мне в нос.

От вспышки острой, мучительной боли в глазах у меня темнеет, и я падаю на пол. Жестко.

Прежде чем мое зрение проясняется, он наваливается на меня сверху, обрушивая кулаки на мою голову, грудь, лицо, - везде, куда он может нанести удар. Как и много раз до этого.

Я истекаю кровью. Слаб. И я не могу отбиться от него.

На этот раз он действительно собирается убить меня.

Боль, потеря крови - это слишком. Тянет меня ко дну.

Мой инстинкт самосохранения угасает, когда мое тело принимает свою судьбу.

Пусть он сосредоточит свое внимание на мне, пусть убьет меня, чтобы она могла сбежать. Чтобы она могла жить.

За его плечом появляется демон с темными волосами, переливающимися огненными прядями, а ее тело закутано в черную кожу. В ее руке - осколок сверкающего стекла.

Мой маленький демон, посланный из глубин ада, чтобы спасти меня, причем такими способами, о которых она и не подозревает.

Она подносит стекло к его шее и проводит им по горлу.

Все замирает. Кулаки, крики, агония.

Нас окутывает тишина, его кулаки исчезают, а нападение резко прекращается, потому что он хватается за шею.

Алая кровь просачивается сквозь его пальцы, он непристойно булькает.

— Это за Отэм. — Ее слова и руки трясутся, но она непоколебима. Истекающая кровью, в синяках и дрожащая, но она по-прежнему самый сильный человек, которого я знаю.

Несмотря на кровь, хлещущую у меня из носа и руки, и раскалывающую голову боль, я отталкиваю отца от себя. Он падает на спину на пол, захлебываясь собственной кровью.

Я беру осколок стекла, который протягивает мне Джульет.

— Трей. — Мой отец булькает мое имя, когда я прижимаю острие стекла к его горлу.

И режу.

— Это за Джульет. — Еще один ярко-красный порез. Недостаточно глубокий. — Это за меня.

Я поднимаю окровавленный осколок высоко над головой. Его глаза подо мной расширяются.

Наконец-то я вижу страх в глазах моего отца.

Я не буду помнить его как монстра, который причинил мне боль, который убил мою мать, который убил Отэм, который причинил боль женщине, которую я люблю.

Я буду помнить его именно таким.

Я вонзаю осколок ему в горло, оставляя его там, чтобы он задохнулся. Утонул в собственной крови. Страдал в последние мгновения своей жизни.

— Это за мою маму.

Глава 26

Глава 26

Джульет

В кампусе, студенческое сообщество гудит от сплетен и шепотков, а на улице все наслаждаются солнцем в не по сезону теплый осенний полдень.

Мой телефон жужжит от сообщения мамы.

мама

Наш рейс только что приземлился. Скоро увидимся!!!

Хотя я выписалась из больницы только вчера, они прервали свою деловую поездку в Лондон, чтобы побыть со мной. Я не горю желанием делиться с ними всеми подробностями последних нескольких месяцев - по крайней мере, не теми, которые компрометируют меня или Трея - но зная, что мой дьявол рядом, я чувствую, что наберусь смелости пройти через это.

Учитывая все полученные нами ранения, отсутствие защитных ран у отца Трея, выстрелы, произведенные из его пистолета, и единственные отпечатки пальцев на спусковом крючке, принадлежащие ему, полиция поверила в нашу версию о самообороне. Они взяли отрезанные большие пальцы на анализ ДНК и обнаружили тысячи снимков сексуального насилия на различных устройствах Чарльза Ламонта. Теперь они ищут тела пропавших людей, связанных с Чарльзом Ламонтом, но пока не нашли ни одного. Весь университет потрясен тем, что глава спортивного комитета мог совершить нечто столь отвратительное.

— Это родители тебе пишут? — Сиенна кивает на мой телефон. Она загорает на траве рядом со мной, бретельки наших маек спущены, штанины наших шорт едва длиннее нижнего белья, пока мы впитываем как можно больше витамина D, прежде чем наступит зима.

Рядом с ней Люк лежит на спине без футболки, прикрывая глаза рукой. Он уже завидно загорел, и его нагота только подчеркивает это. Но ни один из них не отходил от меня в больнице, а Люк еще и помогал медсестрам укладывать Трея в постель каждый раз, когда тот настаивал на встрече со мной, несмотря на пулевое ранение в руке.

— Ага. Они уже в пути.