И я кончаю. Кричу достаточно громко, чтобы обрушить все гребаное здание вокруг нас прежде, чем это сделает огонь.

Мое зрение затуманивается, глаза закатываются, сердце бешено колотится, а в голове взрываются фейерверки удовольствия.

С резким стоном он еще раз врезается в меня, а затем изливается внутрь, пока его член пульсирует снова и снова.

Мы действительно только что сделали это. Мой мужчина в маске, мой сталкер, мой психопат, только что трахнул меня рядом с мертвым, горящим телом.

Как только Трей выходит из меня, я едва успеваю вздрогнуть, как его сперма вытекает следом. Он набрасывает на меня свою куртку и притягивает ближе, а похоть и голод сменяются привязанностью и обожанием.

Я растворяюсь в его тепле, а его сердце грохочет у моего уха.

Когда он, наконец, отстраняется, то хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Я никогда раньше не видела в его глазах такой серьезности, и это заставляет мое сердце бешено колотиться.

— Я люблю тебя, маленький демон. Чертовски сильно.

Люблю. Мое сердце воспаряет, и все, что произошло сегодня вечером - забывается. Все, что имеет значение в этот момент, - это Трей. Мой дьявол. Тот, кого я искала все это время, даже не осознавая этого.

— Я тоже тебя люблю. — Я сглатываю твердый комок, застрявший в горле. — Больше, чем я когда-либо думала, что смогу кого-либо полюбить.

Его серьезный взгляд немного смягчается, прежде чем он целует меня, пробуя на вкус и смакуя, пока не отстраняется.

— Перестань отвлекать меня. Мне нужно сжечь это место дотла.

Я усмехаюсь, когда он хватает жидкость для розжига.

— Потому что я тот, кто все это начал.

Трей снова обливает тело Брэндона жидкостью, и пламя разгорается сильнее. От тошнотворно-сладкой вони горящего трупа у меня сводит желудок. Нам нужно убираться отсюда к чертовой матери.

Я просовываю руки в рукава кожаной куртки Трея и застегиваю ее до подбородка, прежде чем мы хватаем канистры с бензином. Трей обливает все внутри хижины, а затем мы начинаем работать снаружи, оставляя жидкий след у двери и на стенах хижины, прежде чем он чиркнет еще одной спичкой. А затем еще одной. И еще одной.

Когда домик охвачен пламенем, он берет меня за руку. Обе наши ладони липкие от крови.

— Мне жаль, что хижина уничтожена, — признаюсь я.

Владелец кемпинга не должен страдать из-за того, что сделал Брэндон.

— У него есть страховка. К тому времени, как пожарная служба обнаружит пожар, никаких следов его начала уже не останется. Они решат, что все началось из-за камина. — Он похлопывает себя по карманам, пока с облегчением не обнаруживает, что отрезанный большой палец Брэндона все еще у него.

— А что ты вообще делаешь с большими пальцами? — Я поджимаю губы. — Пожалуйста, скажи мне, что дело не в каннибализме.

— Никакого каннибализма. Просто подставляю отца в убийствах. — Он ведет меня к машине, и прохладный ночной воздух напоминает, что я все еще жива. Я пережила Брэндона.

Но он не пережил меня.

— Ты действительно думаешь, что это сработает? — Спрашиваю я.

Отец Трея не связан ни с кем из убитых нами людей. С чего бы ему быть тем, кто их убил? Но Трей связан со мной, а они свяжут меня с Брэндоном.

Ужас сковывает мой желудок. Полиция не поверит, что отец Трея убил этих людей - они решат, что это сделал Трей.

— Он убивал и раньше. И как только они начнут копать, они узнают правду. Обо всем, что он сделал. — Трей говорит так уверенно, что я держу рот на замке.

Но я не думаю, что все будет так просто. Его отец вытаскивал Трея из неприятностей. Наверняка он сможет найти способ уберечь и себя от тюрьмы.

Если его отец хотя бы наполовину так ужасен, как описал Трей, он позволит своему сыну сесть в тюрьму, если это будет означать, что он сам не пострадает.

Трей открывает передо мной пассажирскую дверь. Позади нас дым поднимается к ночному небу, а пламя, лижущее хижину, почти прекрасно в своем разрушении.

— Мы недалеко от дома. — У него перехватывает горло, когда он вглядывается в темноту, как будто отсюда может увидеть свой дом. — Мы пойдем туда, подбросим палец, и если он окажется дома, я спрошу его, какого черта он оставил Рэйчел в живых.

Глава 20

Глава 20

Джульет

Во время поездки Трей держит мою руку в своей, перевязанной бинтом из аптечки, которую он стал хранить в своей машине после того, как я украла ее и сделала своим средством для побега.

Он неловко ерзает за рулем, страшась надвигающейся конфронтации с отцом. Рэйчел все еще на свободе, и справедливость должна восторжествовать. Трей тоже заслуживает своего завершения.

Из вентиляционных отверстий вырывается тепло, а сквозь напряженную тишину пробивается тихая мелодия из радиоприемника, которую никто из нас не слышит.

В темноте шины грохочут по длинному мосту, нависшему над чернильной водой.