Он ухмыляется, наблюдая, как я раздеваюсь.

— Наш будущий дом престарелых.

Боже, наверное, он прав.

Когда я наконец снимаю платье, сквозняк покусывает мои обнаженные соски, но моя кожа все еще гудит от тепла.

— Это моя девочка. А теперь наклонись.

— Сначала погаси эту гребаную спичку.

— Наклонись.

Я закатываю глаза, хотя предвкушение того, как его член войдет в меня, заставляет мой набухший клитор пульсировать. Хватаясь за спинку диванчика, я наклоняюсь, демонстрируя ему свою голую задницу и киску.

За резким шлепком по моей заднице следует грохот его пояса с инструментами, упавшего на пол, и шорох молнии. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, он держит зажженную спичку между зубами, обхватив мое бедро и направляя свой член внутрь меня, а его пирсинг кажется чем-то чужеродным, когда он касается моего входа. Моя кровь бурлит от предвкушения.

Его слова звучат прерывисто, невнятно из-за зажатой в зубах спички.

— Ты примешь каждый дюйм.

Я шиплю, все еще испытывая боль после растяжения вокруг рукоятки ножа. Завтра у меня все там будет адски болеть. И все же я жажду этой боли между ног и напоминания, которое она принесет.

Мои ногти впиваются в мягкую ткань, когда он отступает и входит в меня. Жестко. Пирсинг на головке попадает в какую-то точку глубоко внутри меня, и от этого по всей моей коже пробегают волны удовольствия. Я откидываю голову назад со стоном.

— О, черт. Я рада, что сделала тебе пирсинг.

— Лучше кончи побыстрее, детка. — Без лишних слов предупреждения Трей выхватывает зажженную спичку из зубов и щелкает ею в сторону Брэндона.

Тело вспыхивает, и огонь распространяется так быстро, что каждый мускул в моем теле сводит паника.

Я, блядь, умру здесь. Умру от дыма, если повезет. Умру, трахаясь, пока труп моего тренера горит всего в нескольких футах от нас.

Трею плевать на это, он продолжает погружаться в меня.

— Нам нужно выбираться отсюда! — Кричу я, и он стонет, когда моя паника заставляет мои стены сжиматься вокруг него.

— После того, как ты кончишь. — Он толкается сильнее, быстрее, и шлепки кожи о кожу смешиваются с шипением пламени.

Воздух уже становится удушающе горячим.

— Мы, блядь, умрем!

— И какой же это прекрасный способ уйти, — стонет он.

Да, Сиенна была права. Трей - чертовски ебанутый, а я еще более ебанутая, раз выбрала его. Она предупреждала меня, а я проигнорировала ее. Я получила по заслугам.

Я стону, и киска сжимается вокруг его члена. Фальшивый оргазм - это все, что мне нужно, чтобы убраться из этой хижины, которая вот-вот сгорит вокруг нас, как только пламя выйдет за пределы тела Брэндона.

Трей так сильно шлепает меня по заднице, что я вскрикиваю. Он наклоняется вперед и щиплет оба моих соска в наказание.

— Со мной ты, блядь, не сможешь притворяться.

Дерьмо. Я зажмуриваю глаза, желая поскорее подняться на вершину наслаждения, когда зловоние горящего тела заполняет мой нос.

Я вскрикиваю, когда его проколотый член врезается в мою шейку матки так, что удовольствие и боль смешиваются настолько сильно, что я едва могу удержаться на ногах.

Мои крики эхом отражаются от стен, пока он совершает наказывающие толчки, собирая мои волосы и откидывая голову назад так, что я смотрю в потолок.

Несмотря на холодный ночной воздух, меня обжигает жар от пожара, но именно член Трея, толкающийся внутри меня, воспламеняет.

Я должна быть полностью поглощена страхом. Я должна бояться за свою жизнь так, чтобы было бы невозможно почувствовать что-то еще. Но, очевидно, страх - это то, что меня возбуждает, потому что с каждым толчком его члена, с каждым сжатием моих сосков, с каждым прикосновением к клитору удовольствие разливается по мне все быстрее и быстрее.

— Ты собираешься кончить. — На этот раз это не угроза и не приказ, а сама неизбежность. Он знает мое тело едва ли не лучше, чем я сама.

— Да, — выдыхаю я, потому что больше не могу это отрицать. Каждое все более безумное извращение, которое он делает со мной, заставляет меня кончать сильнее, чем предыдущее. Мы оба это знаем, и отрицать уже бесполезно.

— Раздвинь ножки. Хорошая девочка. Прими его, блядь. — Он тяжело дышит, произнося до жути знакомые слова. — Тебе ведь нравится, когда мой огромный член разрывает тебя пополам, не так ли? Моя маленькая кончающая шлюшка. — Боже мой. Это те же слова, которые он произнес перед камерой, когда дрочил на мои украденные трусики. — Ты такая чертовски мокрая. Мне не терпится выплеснуть в тебя все до последней капли. Сожми свою маленькую тугую киску вокруг моего члена. Прими каждый дюйм.

Я ненавижу, что простого сочетания его слов и низкого, рычащего голоса достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю. Я ненавижу то, как сильно мне это нравится.

Еще один жгучий шлепок по моей заднице и еще несколько слов - все, что требуется.

— Кончи на мой член. Кричи для меня.