Вне спальни он может идти нахуй, если думает, что я буду подчиняться его приказам. Но за закрытыми дверями, когда мы только вдвоем, я с радостью упаду на колени, как только он прикажет. Ковер натирает мне кожу сквозь колготки в сетку.

— Я скучала по твоей маске.

Его рука сжимает мою челюсть.

— Откройся, маленький демон.

Я делаю, как он говорит. Он расстегивает ширинку и вытаскивает свой твердый член, проталкивая его между моих губ, как будто ждал этого всю ночь. У меня нет возможности подразнить его головку языком или медленно провести ртом по всей длине. Он врывается внутрь, его член скользит по моему языку, пока проколотый кончик не упирается в заднюю стенку моего горла.

У меня щиплет в глазах, когда он снова и снова двигает бедрами, удерживая мою голову на месте твердой хваткой за затылок.

— Этот рот мой, — рычит он.

Когда его толчки становятся более ритмичными, я впиваюсь ногтями в его бедра, готовясь к тому, что его горячая сперма ударит мне в горло. Но вместо этого он рывком выходит из меня, его пульсирующий, блестящий член поднимается почти вертикально, и он поднимает меня на ноги. Он раздвигает мои ноги и проводит пальцем по пространству между моими бедрами.

Я отстраняюсь от его прикосновения.

— У меня месячные.

— И? — Его брови хмурятся в смеси разочарования и замешательства. — Это дополнительная смазка.

Не говоря больше ни слова, он несет меня в ванную, прежде чем опустить на пол и включить душ.

— Раздевайся.

Секс во время месячных не является каким-то особенным извращением, но я никогда им не занималась. Лицо Маркуса искажалось от отвращения, когда я сообщала ему, что сейчас то самое время месяца, а Брэндон терял интерес каждый раз, когда обнаруживал прокладку в моем нижнем белье. Естественный цикл моего тела, за который они каким-то образом умудрялись пристыдить без единого слова.

Трей не похож ни на одного мужчину, которого я когда-либо встречала. Он безумный, неуравновешенный, жестокий и опасный. Он травмированный и чуткий, верный и готов защищать. Он принимает меня такой, какая я есть.

Ты любишь его! Я практически слышу, как Сиенна визжит эти слова.

Но даже когда истина этих слов доходит до меня, я не могу заставить себя открыть рот и произнести их вслух. Как, черт возьми, можно сказать такие слова кому-то вроде Трея Ламонта? Кто знает, способны ли такие люди, как мы, вообще любить. Это чувство между нами - нечто совсем иное. Что-то гораздо более извращенное, темное и безумное.

Как только я снимаю одежду, Трей притягивает меня к себе, и наматывает на палец шнурок у меня между ног. Его пристальный взгляд не отрывается от моего, пока он медленно вытаскивает тампон.

— Это выходит, — выдыхает он, вытаскивая его. — И я вхожу.

В мгновение ока он выбрасывает тампон и тянет меня за собой в душ. На нас льется горячая вода, успокаивая затекшие плечи и спину. Он такой аппетитный: вода пропитывает его волосы, ручейки сбегают по моему имени, вырезанному у него на груди, и вниз по грудным мышцам.

Он сглатывает, когда я провожу пальцем по каждой букве своего имени, и делает то же самое с татуировкой «Маленький демон» на моей руке. Шрамы, которые мы оставили друг на друге. Как он отметил меня как свою, а я отметила его как своего.

Вода струится по твердым мышцам его плеч, бицепсов и живота. Его длинная, пугающая эрекция все еще тверда, как камень, и готова для меня. Мой палец спускается от его груди к кубикам пресса, пока он не опускается передо мной на колени.

Я толкаю его в плечи.

— Что ты делаешь?

— Пробую тебя на вкус, — говорит он так, будто я глупая.

— Ты же знаешь, что месячные означают, что оттуда идет кровь, верно?

Он косо улыбается мне, прежде чем ввести палец внутрь меня.

— Мужчина, которого ты хочешь, не боится крови.

Я ахаю, когда его язык касается моего клитора, и он вводит в меня второй палец, оттягивая их назад, чтобы показать струйку крови. Нет никакой логической причины, по которой это должно быть так чертовски горячо. Да, у меня определенно есть склонность к играм с кровью.

Он стонет, когда я начинаю растягиваться вокруг него, его пальцы с легкостью скользят внутрь и выходят из меня. Удовольствие нарастает, и моя киска начинает сжиматься, пока он не вытаскивает пальцы и не направляет их дальше, назад к…

Я сжимаю свою задницу, точно зная, к чему это приведет.

— Какого черта ты делаешь?

— Я же сказал тебе, что возьму тебя здесь. — Другой рукой он красноречиво шлепает меня по заднице, звук раздается громко и отдается эхом в душе.

— Нет, не говорил. — Честно говоря, я в шоке от того, что он еще не попробовал.

— Тогда я говорю тебе сейчас. — Он разворачивает меня, прижимает к мокрой стене душа, положив руку мне на спину, в то время как другой подводит еще больше крови к моей заднице, а затем размазывает ее вокруг моей дырочки, прежде чем осторожно погружает туда палец.