Я не привыкла быть единственной трезвой в группе. Или одной из двух.

Рядом со мной Трей твердо стоит на ногах. Мы весь вечер держали в руках одни и те же пластиковые стаканчики, глядя друг на друга и отказываясь пить. У меня не было настроения накачиваться наркотиками, и у него, видимо, тоже.

Пьяная улыбка Сиенны исчезает, когда она сужает глаза на Трея, а его рука в защитном жесте обхватывает мою талию. О-о-о. Я люблю свою лучшую подругу - она как милый щенок для моей дикой черной кошки. Но когда она пьяна, у нее прорезаются зубы.

— Ты хотя бы знаешь, какой у нее любимый цвет?

Трей удивленно приподнимает бровь, прежде чем указать на мой типичный монохромный наряд.

— Придется выбрать черный.

— Мы все могли бы об этом догадаться, — хохочет Нокс.

Сиенна закатывает глаза.

— Это было легко. Какое ее любимое число?

— Должно быть, тринадцать. — Люк притворяется, что по его позвоночнику пробегает дрожь. Я показываю ему средний палец.

— Знаешь, мне кажется, мы еще не обсуждали эту «очень важную» информацию, — говорю я ей.

Не задумываясь, Трей отвечает:

— Семь.

Я подталкиваю его локтем.

— Откуда ты это знаешь?

Мое любимое число - совершенно неважная информация, но Трей, зная ответ, чувствует себя важным.

— Как звали ее собаку в детстве? — спрашивает Сиенна, бросая вызов.

— Это что, допрос? — бурчу я.

— Макс, — пытается угадать Нокс.

Дэмиен натыкается на еще один фонарный столб, но это его почти не беспокоит.

— Белла.

— Она бы точно назвала свою собаку как-нибудь мило, например Тедди, — говорит Люк. — Иронично.

— Заткнитесь все, — кричит Сиенна. — Это тест Трея.

Он фыркает.

— Ее родители не разрешали ей заводить собаку. — Вау. Из него лучший сталкер, чем я думала. — Она всю свою жизнь прожила в Уэйкфилде, она была самой быстрой в своей команде по бегу по пересеченной местности, она специализируется на психологии, ее второе имя Энн, ее день рождения двадцать седьмого февраля, и она хочет стать школьным психологом. Как я справился?

— Вообще-то, здорово. — Сиенна сияет, довольная, и одаривает меня улыбкой. Трей официально одобрен моей лучшей подругой.

У меня по коже бегут мурашки. Даже если Трей узнал всю эту информацию, преследуя меня, ни один мужчина никогда не заботился обо мне настолько, чтобы узнать так много обо мне раньше. Даже Брэндон едва ли знал обо мне что-то конкретное, когда манипулировал мной, заставляя поверить, что я ему небезразлична. Маркусу определенно было насрать. Все, что когда-либо волновало каждого мужчину, - это то, что скрывается под моей одеждой, а не то, что у меня в голове или в сердце.

Я тыкаю пальцем в его грудную клетку.

— А твоя специальность - экономика, твой любимый цвет - красный, твое второе имя - Ариес, а день рождения у тебя - третьего июля.

Он улыбается мне сверху вниз, сжимая мое бедро.

— Ты почти так же хороша в преследовании, как и я.

— Лучше, — шепчу я.

Сиенна не может перестать улыбаться, и в ее глазах появляется понимающий блеск.

Когда мы подходим к дому «Дьяволов», Люк возится со своим ключом, пока я со вздохом не выхватываю его у него из рук и не открываю дверь сама. «Дьяволам» удается втолкнуть свои гигантские, спотыкающиеся тела через порог.

— Всем пить воду! — рявкаю я.

— Прости, милая, — говорит Люк Сиенне, проходя в гостиную и плюхаясь лицом на диван. — Я не могу дойти до своей комнаты. Слишком далеко.

— Все в порядке. — Она плюхается на диван рядом с ним, закидывает руку ему на спину и прижимается ближе. — Я тоже.

Трей сильно шлепает меня по заднице, прежде чем прорычать мне на ухо:

— Иди в мою постель.

Я поворачиваюсь и шлепаю его по заднице так сильно, как только могу, с трудом сдерживая стон, когда боль проходит через мою ладонь. Мне следовало догадаться, что у хоккеиста должны быть твердые ягодицы.

— Ты иди в свою постель.

У него на лице расплывается волчья ухмылка, и я не успеваю возразить, как он подхватывает меня и перекидывает через плечо, направляясь в коридор. Я осыпаю его ударами по спине, которые он, кажется, почти не замечает.

— Отпусти меня!

— Это по обоюдному согласию? — кричит Сиенна. Даже почти потеряв сознание, она присматривает за мной.

— Да! — Кричит Трей.

— По обоюдному согласию, — признаю я. Что бы, черт возьми, Трей Ламонт ни планировал сделать со мной в своей комнате, я собираюсь позволить ему это.

В комнате Трей не утруждает себя включением света. Я ахаю, когда он бросает меня на свою кровать, напоминая мне о ночи, когда мы встретились в «Парке Ужасов». На короткое время он оставляет меня, чтобы что-то найти.

Когда он возвращается, неоново-красная маска закрывает его лицо.

Я ухмыляюсь.

— На колени. — Его команда звучит тихо и искажается маской.