Я пытаюсь снова произнести его имя, но успеваю выдавить только «Ро», прежде чем он закрывает мне рот рукой.

— Заткнись, красавица. — Он продолжает безжалостно входить в меня. Боль начинает усиливаться. Я не смогу нормально ходить к тому времени, как он закончит со мной. — Не говори больше ни слова, мать твою. Единственное, что я хочу услышать из твоих уст, - это стоны и крики.

Другой рукой он сжимает мою грудь. Я морщусь. Он уже точно знает, что мне нравится - здоровая доза боли, смешанная с удовольствием. Когда меня трахают так, будто я не более чем игрушка, созданная для него.

Я отомщу. Использую его точно так же, как он использует меня.

Мои бедра начинают дрожать, когда я больше не могу этого выносить, удовольствие достигает предела.

От его зловещего смешка у меня по спине пробегает дрожь. Он уже чувствует это.

— Вот так. Кончи для меня еще раз. Дай мне услышать, как мой член заставляет тебя громко кричать.

Я пытаюсь сдержать крик, пытаюсь не доставить ему удовольствия, но мое тело почти полностью вышло из-под моего контроля. Из моего горла вырывается звук, похожий на полустон, или полурыдание, заглушающий шлепки наших тел, сталкивающихся снова и снова, пока он яростно входит в меня.

— О, черт, — стонет он. — Мне нравится этот звук. Я живу ради него.

Мои сиськи начинают подпрыгивать быстрее, когда он набирает темп, преследуя свой оргазм, в то время как мой проходит свозь меня. Удовольствие взрывается фейерверком за моими веками, слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми. Мое сердце будет в таких же синяках, как и мои внутренности, от ударов о грудную клетку.

Спина покрывается капельками пота, а простыня подо мной испачкана нашими телесными жидкостями.

Он сильно, звонко шлепает меня по одной из моих подпрыгивающих сисек, и я жалею, что не могу шлепнуть его в ответ, но мои руки словно отягощены наковальнями. Наслаждение снова затягивает меня под воду, прилив надвигается, чтобы утопить меня.

Когда его член внезапно вырывается из меня, мои глаза распахиваются от острой боли. Он один раз проводит кулаком по этой пугающей, скользкой длине, прежде чем струйка горячей спермы вылетает наружу, попадая на одну из моих сисек. А затем между ними. И в мой пупок.

Я скрежещу зубами. Я отомщу ему за это. Не могу, блядь, дождаться.

Он не останавливается, пока не изливает каждую каплю спермы из своего члена, и почти все мое тело становится липким от нее. Гребаный ублюдок. Подождите, пока он поймет, какую адскую сущность он выпустил на свободу.

— Ты... мертв, — выдавливаю я, прежде чем потеряю сознание. Я больше не могу держать глаза открытыми, так как мой пульс начинает замедляться, возвращаясь к ровному, убаюкивающему ритму.

Когда он встает с кровати и выпрямляется, я готовлюсь к тому, что он собирается сделать со мной дальше. Но его рука тянется не ко мне - она тянется вверх, касаясь нижней части его маски.

— Пришло время тебе узнать, чей член тебе нравится ощущать внутри себя.

У меня сжимается грудь. Это очередная его игра или он действительно собирается показать свое лицо?

Я не уверена, что хочу знать, как он выглядит. Не уверена, что смогу смириться с тем, что наконец-то узнаю, кто мой мужчина в маске. Что, если это разоблачение все испортит? Что, если меня ужаснет лицо под маской?

Он медленно поднимает маску, а мое сердце колотится с каждым мучительным дюймом.

Острый подбородок. Дьявольская ухмылка на полных, сногсшибательных губах. Царственный нос и выступающие скулы. Пара ярко-зеленых глаз под темными бровями, и копна каштановых волос.

Мое сердце замирает.

Трей Ламонт.

Ублюдок.

Жужжащий звук сотрясает мои барабанные перепонки, прежде чем я ощущаю крошечную, острую, как игла, вибрацию на своей руке. Жутковатое свечение от ноутбука - единственный источник света в комнате. На экране отображается видео спящей на кровати девушки, обнаженной, если не считать пары трусиков.

Ты - само совершенство, Джульет Хейз. Голос из видео слишком знаком. Мужчина на экране целует камеру, и мои руки сжимаются в кулаки.

Почти все мое тело липкое, а ягодицу и руку покалывает. Когда мне удается поднять голову, я замечаю следы засохшей спермы. Мой желудок сводит. Его метки повсюду на мне - на грудной клетке, сиськах, животе, на бедрах, тазу. Он связал мои запястья и лодыжки, лишив меня возможности сбежать, даже если бы я захотела.

Он склонился над моей рукой, маска давно снята, открывая острые, разрушительные очертания его щек, которые заканчиваются угловатой линией челюсти. Его волчьи зеленые глаза полностью сосредоточены на моей коже, а в руке жужжит тату-машинка.

На экране он снимает накладки с моих сосков и проводит большим пальцем по одному из них. Видишь, как хорошо ты реагируешь на меня? Такая хорошая, хорошая девочка.

Черт возьми. Он прав.