Я не настолько глуп, чтобы надеяться, что она наконец-то ушла навсегда. Отец уже несколько месяцев знает, что между нами происходит, но не порвал с ней. С чего бы ему делать это сейчас??

— Ей пришлось обратиться к врачу. — Он пролистывает лежащую на стойке папку с документами, а затем кладет ее в портфель и захлопывает его.

Значит, он знает о беременности. Может быть, он думает, что я не знаю. Может быть, он не понимает, что ребенок мой, а не его.

— Она рассказала тебе о ребенке?

Угольно-темные глаза отца вспыхивают, когда он берет со стола свой портфель. — Нет, я нашел тест. Но это больше не наша забота.

Мой учащенный пульс пропускает удар. Он отослал ее, чтобы она одна воспитывала ребенка? У меня будет сын, и он меня даже не узнает. Я не хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни ни секундой дольше, но я не хочу бросать своего сына.

Когда я открываю рот, чтобы возразить, отец прерывает меня:

— Она больше не беременна.

— У нее был выкидыш? — Сбивающая с толку смесь облегчения и беспокойства наполняет мою грудь.

Я не стану отцом. Я мог бы упасть на колени в знак благодарности. Я не буду таким же дерьмовым отцом, как мой, но и хорошим не стану. Не в шестнадцать лет. А может, и никогда.

Несмотря на все, что она со мной сделала, я не могу избавиться от беспокойства за Рэйчел. Никому не сойдет с рук перечить моему отцу.

— Нет. Я велел ей прервать беременность. — Отец направляется к входной двери, словно мы обсуждаем не более чем плохую погоду.

Рэйчел была бы ужасной матерью. Ей нельзя доверять детей. Но теперь, когда она не беременна, отец может позволить ей вернуться. Паника сковывает мою грудь.

— Когда она вернется?

Отец тянется к дверной ручке, но его скрипучие лоферы наконец останавливаются.

— Она не вернется.

— Что...

— Не спрашивай о ней больше, Трей. — Он поворачивается ко мне, сверкая взглядом. — Мы покончили с ней. Ты больше не увидишь ее, и я не хочу, чтобы ты когда-либо снова говорил о ней или об этом. Понял?

Он захлопывает за собой дверь, не дожидаясь моего ответа.

Точно так же он отреагировал на мои вопросы о смерти матери. Больше не спрашивай о ней. Мы больше не будем об этом говорить.

Я никогда не узнаю, действительно ли Рэйчел прервала беременность, или он убил их обоих.

Если для моего отца и есть участь хуже смерти, то это тюрьма. Так что именно она его и ждет. Я позабочусь об этом.

Отрубленный большой палец Крейга лежит в моей сумке на пассажирском сиденье. Отца сегодня не должно быть на острове, так что у меня будет достаточно времени, чтобы подбросить отрезанный сустав.

Даже если ему удастся организовать правдоподобное алиби, они смогут прижать его за то, что он платил другим за грязную работу. Не потребуется много усилий, чтобы снять подозрительную сумму с одного из его счетов.

Джульет удалось смыть всю сперму с водительского сиденья после того, как она припарковала его на моем обычном месте перед хоккейным домом. В темноте ночи ей удалось угнать мой Camaro и удрать на нем. Мне не потребовалось много времени, чтобы догнать ее и последовать за ней на своем мотоцикле. Когда мы оказались на карнавале, она была в маске и с топором в руках, и мне просто необходимо было выяснить, какого черта она задумала.

От вида того, как она безжалостно швыряет отрубленную голову, у меня практически подкосились колени, кровь забурлила, а член дернулся. От одного только воспоминания об этом у меня встает.

Не уверен, кто этот парень, но я знаю, что у нее были на то причины. Возможно, он был тем подонком, который заставил ее отказаться от мужчин. Имя, которое она отказалась мне назвать. Крейг.

Потребовалась вся сила воли, чтобы бросить топор после того, как я отрубил ему большой палец. Я мог бы провести еще час, разделывая его на куски.

Вот только перед тем, как он испустил последний вздох, она спросила его о ком-то еще. О Брэндоне Уильямсе. Если Крейг не тот парень, за которым она охотилась, зачем она его убила? Почему она ищет парня по имени Брэндон Уильямс?

Должно быть, этот ублюдок натворил немало бед, если она готова рискнуть всем, чтобы найти его.

После этого, и после того, как у меня потекли слюнки от того, как она без колебаний и угрызений совести оборвала жизнь человека, я взял ее так, как хотел с тех пор, как преследовал ее в том «Парке Ужасов». Она так сильно сжалась вокруг моего члена, как будто не могла насытиться мной. Ее крики отдавались эхом под маской, пока она кончала, пульсируя снова и снова, не в силах больше сдерживать оргазм.

Не могу дождаться, когда снова сделаю это с ней. Может быть, в следующий раз мы оба будем в крови.