— Бр-Брэндон? Уильямс? — Он запинается на имени, потому что находится в алкогольно-сексуальном тумане. — Я... я его не знаю.

— Знаешь.

Он начинает вырываться, отчаянно пытаясь избежать удара топора, угрожающего его самому ценному органу.

— Не знаю. Отъебись от меня, сумасшедшая сука.

Я смеюсь, и он застывает как вкопанный.

— О, Крейг. Ты даже не представляешь, насколько я сумасшедшая сука. И виноват в этом ты.

Я опускаю топор на штанину его джинсов и рассекаю ее. Он вскрикивает и наклоняется вперед, чтобы схватиться за рану, а я в этот момент снова опускаю топор, но теперь уже между его ног.

Он кричит громче и выше, чем я когда-либо слышала от мужчины, а кровь сочится из раны, пачкая джинсы.

— Блядь!

Похоже, больше он им не воспользуется.

В моих венах бурлит адреналин, а прилива дофамина почти достаточно, чтобы заставить меня воспарить. Я так долго хотела сделать это с ним. Годами фантазировала о том, что я сделаю с мужчинами, которые причинили боль мне и Отэм той ночью. Как я заставлю их страдать за каждую секунду мучений, которые они причинили.

Но это даже лучше, чем я могла себе представить.

Я прижимаю окровавленный топор к его горлу, пока он хватается за пах.

— Где. Брэндон. Уильямс?

— Блядь, блядь, блядь! — Крейг качает головой, слезы и сопли стекают по его бороде. — Последнее, что я слышал, - он остановился у Неда, ясно? Это все, что я знаю, клянусь!

— У какого Неда?

— У Неда Миллера! — Всхлипывает он, шмыгая носом. — Я больше ничего не знаю! Пожалуйста!

Нед Миллер.

Твоя очередь, Нед.

Может ли он быть тем самым Недом с той ночи? Может, если я найду Неда, то найду их обоих.

— Скажи мне, где они.

— Я не знаю! Я правда не знаю! — всхлипывает он. — На какой-то ферме. В глуши. Кажется, в Массачусетсе. Или в Вермонте. Или еще где-то! Я не знаю!

Под маской я улыбаюсь.

— Когда я нанесу им визит, я дам им знать, кто меня направил.

— Кто ты, черт возьми, такая? — кричит Крейг, а его кровь капает на наши ботинки.

— Ты знаешь, кто я, Крейг. — Я прижимаю острие топора к его горлу и практически чувствую, как перестает биться его сердце. — Девушка, которая сбежала.

В его глазах-бусинках замешательство, наконец, сменяется узнаванием. А затем и настоящим ужасом.

— Он... он сказал, что ты умерла! — Его губы дрожат. А затем он зажмуривает глаза, когда я вдавливаю острие топора, и струйка крови стекает по его шее. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Его мольбы, произнесенные шепотом, так похожи на мои собственные в ту ночь.

Я сильнее нажимаю на топор, и он ахает от боли.

— Видишь, Крейг, не очень приятно, когда кто-то игнорирует тебя, когда ты просишь его остановиться, правда? А теперь открой глаза.

Он держит их зажмуренными.

— Открой глаза.

Открой глаза.

Открой глаза.

Открой глаза.

Наконец, он это делает. Как раз в тот момент, когда я отвожу топор назад и наношу удар.

Его голова падает к моим ногам с тошнотворным стуком, прежде чем падает и остальное тело, и теперь кровь начинает течь в коридор. Я роняю топор, руки дрожат и слабеют, когда я поднимаю голову Крейга за волосы и отбрасываю ее.

Группа девушек визжит, когда его отрубленная голова падает на пол перед ними и катится.

Они обходят ее, стараясь не задеть каблуками его плоть или кровь.

— О Боже! — кричит рыжая, когда другая уводит ее за руку. — Это выглядело так реалистично!

Я выбегаю в коридор, прежде чем кто-то успевает понять, что труп действительно настоящий.

От входа за мной наблюдает фигура в маске и темной толстовке. Неоново-красной маске с иксами вместо глаз и рта.

Мое сердце замирает. Но нет, это может быть кто угодно. У кого угодно может быть такая же маска, как у моего мужчины в маске, моего Ромео, ведь сегодня в масках ходят десятки работников и гостей.

Указательным пальцем мужчина в маске рисует крест над своим сердцем. В знак обещания. Обещания хранить мой секрет.

Нет, это не может быть он. Мой мужчина в маске не стал бы преследовать меня на протяжении всего пути сюда.

Я мчусь по коридору прочь из «Дома Ужасов», пока меня не осеняет…

Твою мать. Я забыла топор.

Сердце колотится, я обдумываю варианты. Времени возвращаться за ним нет. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь поймет, что кровь и отрубленная голова настоящие. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем Линдси поймет, что не может найти Крейга, и отправится на поиски того, что от него осталось. Легкие горят, пока я бегу к парковке и угнанной у Трея машине.

Пробираясь между машинами, я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. Никаких признаков Линдси или других людей.

Но тут пара сильных рук хватает меня.