Первый хруст его носа под моим кулаком - один из самых приятных звуков, которые я когда-либо слышал. Конечно, он не сравнится со звуками, которые издает Аврора, когда я нахожусь у нее между ног, но по-своему приятный. Как зуд, который мучил тебя месяцами, и ты наконец-то смог его почесать.

— Я очень давно хотел это сделать. — Я наношу еще один удар ему в лицо, и на этот раз он попадает ему в челюсть.

Джеремайя кричит, прижимая руки к носу. Кровь хлещет сквозь его пальцы.

— Я сказал, что я, блядь, этого не делал! Клянусь!

— Дэмиен... — предупреждает Нокс.

Я сжимаю зубы. Не мог же он всерьез купиться на эту ложь.

Но ни один из них не бросается на помощь. Джеремайя полностью мой.

Через несколько секунд он уже лежит на земле, подняв руки, чтобы защититься от каждого моего безжалостного удара. Группа хихикающих пьяных студентов универа, спотыкаясь, бредет по тротуару обратно к общежитиям. Слишком близко. В пределах слышимости криков Джеремайи. Кто-то кричит, что вызывает полицию, чья-то рука пытается оттащить меня от него за плечо, но я продолжаю избивать его, даже когда вой сирен разрывает мне голову, а мигающие огни окрашивают Джеремайю в синие и красные оттенки. Он все еще кричит, стонет, но живой. Слишком живой, чтобы отпустить его.

Мне нужно остановить его. Мне нужно защитить ее.

Костяшки моих пальцев разбиты, кровоточат, и Финну с Ноксом приходится оттаскивать меня от него.

Я пытаюсь оттолкнуть их, но высокий, пронзительный крик останавливает меня. Мое имя.

— Дэмиен!

Ангел. Аврора. Она прикрывает рот рукой, в ужасе наблюдая за происходящим. Сиенна прижимается к ней. Люк рядом со своей девушкой, но его обеспокоенный взгляд прикован к полицейским, выбегающим из патрульной машины. На лицах Джульет и Трея застыли гордые улыбки.

Наконец освободившись от моих кулаков, Джеремайя с трудом поднимается на ноги и указывает на меня окровавленной рукой.

— Они заманили меня сюда!

Холодные наручники с трудом защелкиваются на моих запястьях. Я даже не замечаю боли в руках. Только это выражение лица Авроры.

Не счастье. Не гордость. Не победа.

Ужас.

Ее лицо пепельно-бледное, когда полицейские ведут меня к патрульной машине. Финн и Нокс следуют за мной.

— Они его даже не трогали! — Протестую я. Но полицейские игнорируют меня.

Аврора превращается в призрака в свете красно-синих мигалок. Я не могу вынести того, как она на меня смотрит. Как будто я неправ в том, что пытался защитить ее.

Она бросается к нам, когда полицейские подталкивают меня к задней двери машины. Ее рот приоткрывается, но она не произносит ни слова.

— Я люблю тебя, Аврора. — Мой голос звучит непривычно для моих собственных ушей. Настойчиво, умоляюще. Потому что мне нужно, чтобы она знала - я сделал это ради нее. Все, что я делаю, ради нее. Потому что я люблю ее больше всего на свете.

Ее лицо вытягивается, и мое сердце падает вместе с ним.

Она отходит в сторону, когда копы заталкивают меня на заднее сиденье. Ее слова доносятся шепотом, который едва достигает моих ушей.

— Я тоже тебя люблю.

Три слова, которые я так долго хотел услышать от нее.

Но они звучат как прощание.

Глава 28

Глава 28

Аврора

“Дьяволы” арестованы. Они отправятся в тюрьму.

Мой желудок скручивается в болезненный, тошнотворный узел. Даже несмотря на то, что друзья рядом, я чувствую холод и одиночество без них.

Я крепко обхватываю себя руками, дрожа, несмотря на теплый ночной воздух.

Дэмиен не собирался позволить Джеремайе уйти живым. Он был готов сесть в тюрьму, возможно, на всю оставшуюся жизнь, ради меня. Готов был отдать всю свою жизнь ради меня.

Я должна была бы чувствовать себя польщенной, влюбленной, но от этой мысли меня тошнит. Если бы он пожертвовал ради меня стольким, я не знаю, как смогла бы простить себя.

Часть меня хочет, чтобы Джеремайя умер, чтобы этот ад поскорее закончился. Другая же часть меня испытывает облегчение от того, что "Дьяволам" не предъявят обвинений в убийстве.

Парамедик оказывает помощь Джеремайе, пока его дикий взгляд не останавливается на мне. Он ковыляет к нам, схватившись за челюсть.

Люк обнимает меня за плечи, защищая, когда тот подходит слишком близко.

— Даже не думай об этом, приятель.

Меня охватывает теплое чувство утешения. Люк как старший брат, которого у меня никогда не было.

Джульет встает между нами.

— Я знаю слишком много способов кастрировать мужчину, чтобы ты мог приблизиться к ней еще хотя бы на шаг.

А Джульет, по всей видимости, это психованная защитница-сестра, которой у меня тоже никогда не было.

Джеремайя поднимает руки в знак капитуляции. Под его носом размазана засохшая кровь, а на щеке и рубашке пятна алого цвета. Его ухо распухло и стало вишнево-красным.

— Я просто хочу поговорить с Ророй. Я не прикоснусь к ней.

— Мы знаем, что ты этого не сделаешь, — мурлычет Джульет. — Потому что это было бы очень, очень глупо.