Мои пальцы ударяют по клавишам с диссонансным звоном, мелодия резко обрывается, но никто из них не упрекает меня и не просит продолжать играть. Они давно забыли о музыке, как и я.

Под массивной ладонью Финна я стону:

— Я собираюсь кончить.

Дэмиен сгибает пальцы, а Нокс находит мой клитор. Финн убирает руку от моих губ только для того, чтобы скользнуть двумя пальцами мне в рот. Я посасываю его пальцы, широко раскрыв глаза, а он смотрит на меня, как... как на свою собственность. Их собственность. Которую они могут использовать по своему желанию.

Именно то, чего я хочу.

— Кончи для нас, ангел, — призывает Нокс.

Каждая мышца начинает гореть, сердце бешено колотится, прежде чем оргазм, наконец, молнией проносится по моему позвоночнику. Я кричу вокруг пальцев Финна, извиваясь в их руках.

— Вот так. — Дэмиен еще сильнее начинает проталкивать пальцы внутрь меня, а Нокс кружит по моему пульсирующему клитору, сопровождая каждый спазм моего оргазма.

Все, что я могу делать, это позволять им брать то, что они хотят. И мне это нравится больше всего на свете.

Когда я наконец начинаю спускаться с вершины оргазма, Финн вынимает пальцы из моего рта и позволяет мне отдышаться, мои легкие хрипят, а сердце бьется как сумасшедшее.

Срань господня. Мы только что это сделали. На скамейке у пианино.

— Слышала когда-нибудь о “Гудини”? — Улыбка Дэмиена становится дьявольской.

Когда я смотрю на Нокса и Финна, выражения их лиц совпадают.

Я качаю головой.

— Что это?

Нокс ободряюще сжимает мою руку.

— Мы тебе покажем.

Финн поднимает меня со скамейки, и я вскрикиваю. Всего за два широких шага он усаживает меня на крышку пианино, и мои бедра дрожат.

Дэмиен и Нокс ухмыляются у него за спиной, а Финн достает из кармана шелковую повязку для глаз.

— Мы завяжем тебе глаза, Рори. Потом ты ляжешь, раздвинешь ножки, как хорошая девочка, и каждый из нас по очереди будет входить в тебя. А ты должна будешь угадать, кто находится внутри тебя.

Мой желудок завязывается узлом от смеси предвкушения и беспокойства. А если я угадаю неправильно?

— Это и есть “Гудини”?

Дэмиен пожимает плечами.

— Другой вариант - взять тебя сзади, плюнуть тебе на спину, а когда ты обернешься, кончить тебе на лицо.

Я хмурюсь, вспоминая его сперму на моем лице на вечеринке “Sigma Chi”.

— Давай остановимся на первом варианте.

Финн завязывает мне глаза повязкой так, что темная ткань отрезает меня от окружающего мира. С таким же успехом я могла бы находиться в неосвещенной комнате, не имея ни малейшего представления о том, кто со мной. Мои бедра сжимаются в предвкушении.

“Дьяволы” полностью развратили меня.

Как только Финн закрепляет повязку на моей голове, он толкает меня на крышку пианино. Часть меня беспокоится, что крышка проломится подо мной. Другая же часть знает, что “Дьяволы” поймают меня прежде, чем я упаду.

— Никаких подсказок. — Хотя я и не вижу лица Нокса, я знаю, что он ухмыляется. — Мы не скажем ни слова. Только если ты правильно угадаешь.

— А что, если я ошибусь?

Между нами повисает напряженное молчание.

— Не ошибайся. Или мы позаботимся о том, чтобы ты больше никогда не задавала вопросов о том, чей член находится внутри тебя.

Я сглатываю комок в горле, услышав предупреждение Дэмиена. Что-то подсказывает мне, что они проведут всю ночь внутри меня, заставляя меня запомнить каждый их дюйм, каждой дырочкой.

— Я готова.

В тишине комнаты я едва улавливаю почти незаметное шарканье шагов, приближающихся ко мне, прежде чем что-то мягкое и влажное скользит между моими раздвинутыми ногами.

— О боже мой! — шиплю я, невольно сжимая бедра вокруг его головы.

Его язык кружит по моему клитору, прежде чем его заменяет палец, а губами он теперь захватывает мой сосок. Из моего горла вырывается стон, но затем я улыбаюсь. Я точно понимаю, кто он - какой из “Дьяволов”.

Но я подожду, пока он не окажется внутри меня, прежде чем высказывать свое предположение.

Я не привыкла к тишине между нами, но с каждой проходящей секундой, с каждым напряженным моментом, когда мне остается лишь гадать, где он прикоснется ко мне в следующий раз, когда он, наконец, войдет в меня, я начинаю любить тишину все больше и больше. Точно так же, как, я уверена, любит ее Финн.

— Трахни меня, — выдыхаю я. — Пожалуйста.

Никто из них не стонет и даже не усмехается в ответ на мою мольбу. Они полностью сосредоточены. И я бы никогда не подумала, что их молчание, и таинственность тьмы, могут быть такими возбуждающими.

Он не медлит. Он скользит своим членом в меня, заставляя меня вскрикнуть, когда растягивает меня и входит по самые яйца.

Моя киска сокращается вокруг него, пытаясь привыкнуть к слишком быстрому растяжению.

— Нокс, — выдыхаю я.

Надо мной раздается его смешок.

— Хорошая девочка.