Он действительно вернулся жить к мамочке и папочке. Но это ни хрена не значит. Во всяком случае, это не значит, что они следят за его передвижениями.

К тому времени, когда я выхожу из спортзала с липкой от пота шеей, уже давно стемнело. Моя машина - одна из немногих оставшихся на стоянке в этот час, и кто-то опирается на ее капот.

Это не Джеремайя. Не один из “Дьяволов”. И не Аврора.

Я стискиваю зубы и останавливаюсь как вкопанный.

— Ты преследуешь меня?

Она закатывает глаза, отталкивается от капота и неспешно подходит ближе.

— Расслабься. Я увидела твою машину. И мне нужно было с тобой поговорить.

— Вообще-то, тебе не нужно ничего делать со мной. — С меня хватит притворной вежливости. Моника больше не заслуживает ни капли моего внимания. И уж точно не моей доброты.

— Я слышала, твоя маленькая подружка теперь живет с тобой, — мурлычет Моника нараспев.

— Какое тебе до этого дело?

Она подходит ближе, и я готовлюсь к тому, что она потянется ко мне. Мне придется стряхнуть ее руки. Может, даже оттолкнуть, если она не поймет намек. У нее это никогда не получалось.

— Она ни за что не предпочтет тебя Дэмиену или Финну.

Я сжимаю зубы. Моника понятия не имеет, о чем говорит. Она думает, что я должен испытывать какую-то глубокую неуверенность в себе из-за того, что Аврора не выберет меня вместо Финна и Дэмиена, но мы никогда и не ожидали, что она сделает выбор, никогда не хотели этого. Моника не понимает, что у нас с Авророй, и никогда не поймет.

Я скрещиваю руки на груди, используя всю свою силу воли, чтобы сдержать гнев.

— Так ты ждала здесь все это время только для того, чтобы оскорбить меня?

Моника качает головой, на ее лице появляется выражение, от которого у меня переворачивается желудок. Выражение, которое я слишком хорошо знаю - слегка приоткрытый рот, невинно округлившиеся глаза, приподнятые в притворной заботе брови. Она делает еще один шаг ко мне, но не протягивает руку.

— Я не пытаюсь оскорбить тебя, клянусь. Я просто... я имею в виду, что мы встречались много лет, Нокси. Я все еще забочусь о тебе. И всегда буду. Ты был действительно важен для меня. Очень, очень важен. И я думаю, ты заслуживаешь кого-то получше, чем ту, кто не может выбрать между тобой и твоими друзьями. — Ее губы, окрашенные в темно-пурпурный цвет, брезгливо изгибаются. — Со мной тебе бы не пришлось об этом беспокоиться. Ты это знаешь. Я была бы только твоей. И именно этого ты заслуживаешь.

Вот как она манипулирует людьми. Как она манипулировала мной годами. Она притворяется, будто ей действительно не все равно, будто все, что она делает, в твоих интересах, но реальность такова, что она никогда ничего не делает, если в этом нет выгоды лично для нее. Ей насрать на то, как Аврора относится ко мне и чего я заслуживаю. Она хочет вернуться в мою жизнь, снова занять место моей девушки и вытеснить Аврору. Но не потому, что я ей небезразличен. Нет, если бы она действительно заботилась обо мне, она бы не причиняла мне боль снова и снова.

Что волнует Монику, так это победа. Получение приза, на который она положила глаз. Она хочет меня только потому, что я теперь с кем-то другим.

Я потратил годы, пытаясь понять, почему она так себя ведет, пытаясь понять, что могло твориться у нее в голове, чтобы оправдать то дерьмо, через которое она заставляет проходить людей, но я сдался. Я никогда не пойму ее, и на данный момент меня это уже не волнует. Я просто хочу, чтобы она исчезла из моей жизни. Навсегда.

— Я думал, у тебя есть парень.

— Уже нет. — Она небрежно пожимает плечами, как будто он ничего не значил для нее. А так и было. Для нее никто не имеет значения, кроме нее самой. — Так что... я свободна. Вот что я хотела сказать, Нокси. Я изменилась. Мы можем попробовать еще раз.

Из моей груди едва не вырывается смешок. Черта с два. Даже если бы у меня не было Авроры, я бы попросил Дэмиена переехать меня на своей машине, прежде чем снова подпустил бы к себе Монику.

Но прежде чем я успеваю высказать все свои бесконечные возражения, ее рука ложится на мой бицепс. Слишком близко, слишком фамильярно. Она больше не имеет права прикасаться ко мне.

Я стряхиваю ее руку, ее прикосновение обжигает, как раскаленное железо.

— Не прикасайся ко мне.

Ее брови хмурятся в знакомом выражении раздражения.

— Нокси...

— Ты понятия не имеешь, чего я хочу. Или чего я заслуживаю. Ты никогда даже близко не была к тому, чего я заслуживаю.

Глаза Моники сужаются. Теперь она злится. Зрелище, от которого раньше мой желудок наливался свинцом. Теперь же мне хочется только ухмыльнуться. Отлично, злись. Злись так сильно, чтобы убраться куда подальше и больше никогда не возвращаться.

— Что ты в ней нашел? — шипит она.

— Все, чего я никогда не видел в тебе. — Наконец, я прохожу мимо нее. Мои отношения с Моникой закончились давным-давно. Теперь, когда я с Авророй, надеюсь, она наконец осознает это и будет двигаться дальше.