Полицейские благодарят нас за уделенное время и выходят за дверь. Они пожаловались в чертову полицию на нас. Отправили их в наш дом в очередной попытке отнять у нас Аврору.

Когда дверь за офицерами закрывается, над нами повисает неловкое молчание.

Дэмиен готов взорваться, тихая ярость Финна подобна бомбе с часовым механизмом, а Аврора... она закусывает губу, переплетает пальцы и неловко переминается с ноги на ногу. Более встревоженная, чем когда-либо.

Наконец, я сокращаю расстояние между нами и обнимаю ее. Она холодная в моих объятиях, и только когда я прижимаю ее к себе, я замечаю, что ее руки дрожат. Я успокаивающе поглаживаю ее по спине.

— Все в порядке. С тобой все будет хорошо. Мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я знаю. — Она высвобождается из моих объятий с легкой благодарной улыбкой, которая тут же тает, когда она смотрит на нас троих. — Простите. За то, что принесла все это к вашему порогу. Я могу уехать, если хотите.

— Не неси чушь, Аврора, — Дэмиен подхватывает ее на руки и усаживается на диван, устраивая ее у себя на коленях. — Ты никуда не пойдешь.

Я жестом указываю Финну на входную дверь, и он следует за мной. Нам обоим не помешает подышать свежим воздухом.

Полицейские отъезжают от тротуара и направляются вниз по дороге, когда раздается хриплый женский голос:

— Гребаные копы?

— Они не в наручниках на заднем сиденье, — растягивает слова Трей. — Значит, никого не убили.

Сиенна подбегает к нам, а ее каштановые волосы развеваются у нее за спиной.

— Что случилось?

— Какого черта полиция стояла перед нашим домом? — хмурится Люк, провожая их взглядом.

Я даже не могу заставить себя порадоваться встрече с друзьями.

— По словам матери Джеремайи, мы похитили Аврору. Они приехали проверить, все ли с ней в порядке.

— Это не первый раз, — ворчит Сиенна.

Ее комментарий заставляет меня улыбнуться. Даже Финн усмехается:

— Нет, не первый.

— Вы же не пустили их в мою комнату, правда? — Спрашивает Трей, внезапно напрягшись.

— А что такого? Ты там труп прячешь?

— Только парочку, — невозмутимо отвечает Джульет.

— Как Аврора? — Спрашивает Сиенна, и в ее зеленых глазах появляется беспокойство, когда она бросает взгляд на дверь за моей спиной.

Финн выдает редкие слова:

— В безопасности.

Навязчивая мысль лезет в мою голову. И не покидает остаток ночи. Пока.

Глава 24

Глава 24

Аврора

С той ночи, когда меня допрашивала полиция, я с головой ушла в музыку. Пальцы едва не кровоточат, когда я склоняюсь над струнами скрипки или клавишами пианино, пока я играю печальные композиции, большинство из которых знаю наизусть. Песни, которые были идеальным саундтреком к моей жизни, когда я была заперта с Джеремайей. Они отражали мои чувства.

— Когда ты, наконец, сыграешь веселую песню, Рори? — Знакомый дразнящий голос доносится из-за моей спины.

Мои пальцы стучат по клавишам, когда я оборачиваюсь и вижу трех “Дьяволов”, неторопливо приближающихся ко мне. Невероятно, но они рады меня видеть. Словно уже забыли все то дерьмо, через которое я их заставила пройти.

Они не делили меня с той ночи, когда Джеремайя подглядывал за нами через окно. Они заметили, как я замкнулась в себе, как снова спряталась в раковину, в которой жила, когда они впервые увидели меня в кампусе. Их прикосновения стали нежными, успокаивающими.

Мое сердце болит от каждого их прикосновения. От каждого напоминания о том, как забота обо мне влияет на них.

Милосерднее всего было бы оттолкнуть их. Отпустить. Самой разбираться со своими проблемами и позволить им вернуться к своей мирной жизни, к хоккею, занятиям и друзьям, к тому как они жили до того как я ворвалась в их жизнь, как торнадо, разрушая все вокруг.

— Почему пианино? — Спрашивает Нокс, когда я не отвечаю. Он садится на скамью рядом со мной с легкой улыбкой на лице. — Почему ты играешь на этом инструменте весь семестр, когда у тебя дома есть скрипка?

Дома. Теперь мой дом там, где они.

— Учитель музыки однажды сказал моему классу, что каждый серьезный музыкант должен уметь играть на клавишных инструментах. А моя мама была классической пианисткой. Но меня всегда больше тянуло к скрипке. Мне нравилось, что я могла носить ее с собой и играть где угодно. Эту скрипку мне подарили родители. Я брала ее с собой в каждый приемный дом. Это последнее, что у меня осталось от них.

Нокс сжимает мое плечо.

— Ты можешь добиться всего, чего захочешь. Но ты также должна проводить время за тем, что действительно любишь. У нас его не так много.

Я заставляю себя проглотить огромный комок, застрявший у меня в горле. Он даже не догадывается.

Перекинув ноги через скамейку, я поворачиваюсь лицом к “Дьяволам”. Они высокие, подтянутые и пугающие. Но в то же время надежные, верные, утешающие. Все сразу.