— Я прошла в финальный тур. В Джулиард.

Лица всех троих озаряются широкими улыбками. Нокс обнимает меня, все еще сидя рядом, и улыбается, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Это потрясающе, Рори.

— Конечно, ты прошла, — говорит Дэмиен. — Они были бы идиотами, если бы не взяли тебя.

Пронзительные голубые глаза Финна полны нежности и мягкости. Он жестикулирует:

— Я горжусь тобой.

Слезы жгут мне глаза. Они делают эту ситуацию чертовски сложной.

— Прослушивание состоится в мае, и оно будет очным. Так что я не думаю, что поступлю.

— О чем ты говоришь? — В голосе Нокса слышится искреннее замешательств. — Конечно, тебя примут. Рори, ты невероятный музыкант. Ты создана для этого.

Я переплетаю пальцы на коленях.

— Если бы это было так, я бы могла играть перед зрителями.

Всего несколько недель осталось до того момента, когда мне придется играть перед незнакомцами. Играть лучше, чем когда-либо в жизни, чтобы получить место в одном из самых престижных учебных заведений в области исполнительских искусств в мире. Несколько недель, чтобы преодолеть страх сцены, который не позволяет мне играть даже перед одним-единственным человеком.

Невозможно. Несбыточная мечта.

— Тогда играй. — Дэмиен кивает на пианино за моей спиной.

— Что?

— Играй, Аврора. Если ты и сможешь начать играть перед кем-то, то это должны быть мы.

— Я... я не могу. — Я сжимаю руки. Они это знают. Я уже много лет не могу играть ни перед кем. Почему сейчас все должно быть иначе?

— Не позволяй ему определять, кто ты. — Голос Нокса понижается на октаву, брови сурово сдвинуты, но взгляд по-прежнему нежен. — Или на что ты способна.

Он прав. У моей боязни сцены есть одна четкая причина: Джеремайя. И его язвительные комментарии о том, что я калечу ему слух, что я трачу время впустую, что я никогда не стану ничем большим, чем его девушкой.

Руки Финна ложатся мне на плечи, теплые и удивительно легкие. Он поворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к пианино, берет мои руки и кладет их на клавиши. Я ожидаю, что он отстранится, но его ладони остаются на моей коже. Проходя со мной каждый шаг, играя каждую ноту.

Дрожащими пальцами я нажимаю клавишу за клавишей, медленно, нерешительно. Мое сердце колотится так громко, что я почти не слышу неуверенного позвякивания клавиш.

Даже несмотря на неровное звучание, я все равно узнаю мелодию. Я выучила ее в детстве на скрипке. Песня, которую я могла бы сыграть с закрытыми глазами, если бы была одна.

Но Финн все еще стоит за моей спиной, а его ладони следуют за моими руками по клавишам. Нокс сбоку от меня, Дэмиен с другой. Я окружена тремя “Дьяволами”, тремя парами глаз, и все их внимание сосредоточено исключительно на мне.

И все же мои пальцы не путаются в нотах. И с каждым тактом мои руки двигаются все быстрее, потому что ноты впечатаны в мой мозг так же глубоко, как мое собственное имя. Мой пульс начинает замедляться, подстраиваясь под умеренный темп мелодии.

— Пой. — Команда Дэмиена звучит чуть громче шепота. Самый мягкий звук, который я когда-либо слышала из его уст. Скорее просьба, чем приказ.

Когда я приоткрываю губы, слова начинают литься сами по себе. Горло сдавлено и охрипло от напряжения, от слез, которые были готовы пролиться всего несколько мгновений назад, и я едва слышу собственный голос над нотами. Но ни один из “Дьяволов” не подталкивает меня петь громче. Они знают мои пределы. Знают, что я стараюсь, что это - максимум того, на что я способна за долгое, долгое время, и они гордятся всем, что я могу им дать.

Мои губы смыкаются еще до того, как затихают последние ноты пианино. Улыбка, с которой я не могу бороться, растягивает мои губы. Не могу вспомнить, когда в последний раз так играла так - безупречно попадая в каждую ноту, даже когда была одна.

Я снова могу играть. Перед людьми. Благодаря им. Благодаря “Дьяволам”.

— Вау, — выдыхает Нокс, но он улыбается не так, как обычно. И смотрит он на меня не так как обычно, словно знает обо мне какой-то секрет, о котором я ему еще не рассказала. Нет, он смотрит на меня так, будто я открыла ему тайну, о существовании которой он даже не подозревал. Будто он в восторге от меня. — Аврора, это было...

Руки Финна поднимаются с моих рук, чтобы откинуть мои волосы назад за плечи, а затем опускаются на мою шею. Я вздрагиваю, когда он наклоняется, а его губы касаются моего уха. Слово слетает с его губ так тихо, что слышу его только я.

— Невероятно.

— Видишь? Ты можешь все. Все, что захочешь. — Широкая тяжелая ладонь Дэмиена опускается на мое колено, а его большой палец начинает поглаживать мою кожу. — Мы будем с тобой. На твоем прослушивании. Если ты начнешь нервничать, если тебе покажется, что ты не сможешь играть, посмотри на лица зрителей и ты увидишь нас. Твоих самых преданных поклонников.