Каким-то образом она оказалась идеальной девушкой для всех нас. Ей нравится, как Нокс хвалит ее, и она отвечает ему тем же, подпитывая его эго. Она защищает его, потому что он обычно последний, кто способен постоять за себя. Ей нравится молчаливость Финна, и она научилась общаться с ним так, как ему нравится больше всего. Она принимает то, что он может ей дать, и никогда не требует большего.

Ей нравится, как я подталкиваю ее, бросаю ей вызов, дразню ее. И она отвечает мне тем же, всеми способами, которые, как она знает, мне нравятся. Дразнит меня, заставляя кровь бурлить, а температуру тела повышаться, потому что это делает отдачу намного слаще.

Она может делать это медленно и нежно. Или грубо и жестко. Громко и тихо. Идеальная женщина для всех нас. Наш ангел.

— Вытащи мой член.

Хотя она и подчиняется, она отпускает мою твердую длину, как только вытаскивает ее из джинсов. Я предупреждающе прикусываю ее сосок, и она ахает.

— Я сделала то, что ты просил!

— Я не говорил отпускать.

Она снова послушно обхватывает мой член рукой, и большим пальцем скользит по пирсингу, но при этом закатывает глаза.

Я кусаю ее за плечо. Она взвизгивает, а ее рука невольно сжимает мой член чуть сильнее, чем нужно.

— Что я сделала на этот раз?

— Не закатывай на меня глаза.

— Если ты будешь наказывать меня каждый раз, когда я закатываю глаза, я покроюсь синяками.

— Именно такой я тебя и хочу.

Она сердито смотрит на меня, но не закатывает глаза и не прекращает двигать рукой. Это я ей позволяю. Мне нравится, как огонь пылает в ее карих глазах, когда она притворяется, что злится на меня.

Моя рука скользит между ее ног, оседлавших меня, и касается ее клитора через трусики. Она вздрагивает, сильно прикусывая губу, чтобы сдержать стон.

— Не нужно больше молчать, ангел, — поддразниваю я. — Будь настолько громкой, насколько хочешь.

— А я и не пытаюсь молчать.

Я сильнее нажимаю на ее клитор, агрессивно потирая его круговыми движениями. Она резко вдыхает, и ее глаза закрываются, когда удовольствие разливается по всему ее телу.

— Плюнь себе на ладонь.

Она поджимает губы.

— Нет.

Я оттягиваю ее трусики в сторону и погружаю в нее палец. Она приглушенно стонет, и ее стенки плотно сжимаются вокруг моего пальца.

— Сейчас же, Аврора.

Толчки моего пальца становятся все более жесткими, пока она, наконец, не плюет себе на руку и не накрывает ею мой член, начав дрочить мне быстрее. Мои яйца сжимаются, но я ни за что на свете не кончу ей в ладонь.

— Вставь в себя мой член, ангел. — Я приподнимаю ее за бедра и еще сильнее отвожу ее трусики в сторону.

Уголок ее рта приподнимается в ухмылке.

— Ты понимаешь, что если я сверху, то я все контролирую?

Так мило, что она в это верит.

— Полагаю, мы сейчас узнаем, что происходит, когда ты контролируешь ситуацию, да?

Аврора опирается на мое плечо, направляя головку к своему входу. Она медленно опускается, прикусив нижнюю губу, но не в силах подавить вырывающийся стон.

— Эти гребаные пирсинги, — выдыхает она, опускаясь еще на дюйм.

Она такая тугая и влажная вокруг моего члена, что я постанываю для нее.

— Они тебе нравятся, ангел? Нравится, когда я тебя трахаю?

— Обожаю их, — выдыхает она. — И я почти уверена, что это я трахаю тебя.

Чтобы доказать свою точку зрения, она упирается обеими руками в мои плечи, приподнимается и снова опускается на меня. Ее голова откидывается назад, глаза закрываются, и она напрочь забывает о своем обещании молчать, когда из ее горла вырывается крик.

— Я никогда не видел более потрясающего зрелища, чем ты, скачущая на мне. Бери каждый дюйм, который хочешь. — Мне нравится, как она использует мое тело для получения удовольствия, чего я никогда не испытывал ни с кем другим.

Раньше меня возмущало то, что женщины использовали мое тело, чтобы кончить. Поэтому я делал то же самое с ними. Но Аврора? Она может скакать на мне столько, сколько захочет. Она может кончать на мой член снова и снова, столько раз, сколько пожелает, и я никогда не перестану любить то, как она раскрывается для меня.

Ее губы прижимаются к моим, пока она продолжает подпрыгивать на моем члене, и ее движения становятся все быстрее и быстрее по мере нарастания удовольствия. Она стонет мне в губы, и я прижимаю ее к себе, ее кожа мягкая и горячая в моих руках. Я хочу, чтобы она была как можно ближе ко мне.

Когда она, наконец, прерывает поцелуй, чтобы перевести дыхание, я убираю прядь волос ей за ухо.

— Ты меня хочешь?

Она хмурится, движения ее бедер замедляются, но не останавливаются.

— Я буквально скачу на твоем члене прямо сейчас. А ты как думаешь?

Я качаю головой.

— Нет. Не так. Многие девушки хотели только этого. И ничего больше. Ты хочешь меня? Всего меня.

У меня такое чувство, будто я только что разорвал собственную грудь. Мое сердце обнажено перед ней. Она может взять его и сделать с ним все, что захочет. Можешь прижать к груди и позаботиться о нем. А можешь бросить на землю и растоптать.

Я больше не контролирую ситуацию. Она контролирует. Всегда контролировала. Я всегда был в ее власти.