Мои яички сжимаются, когда я проникаю все глубже и глубже, заставляя ее принять столько дюймов, сколько она может. Ее скользкие стенки сжимаются вокруг меня, и эйфория разливается по моим венам. Она кричит сквозь кляп.

— Ты можешь взять еще, красавица? — Тяжело дышу я.

Я не уверен, что она сможет. Возможно, она достигла предела своих возможностей.

Но она снова кивает.

Я целую ее в шею, а затем всасываю ее кожу в рот. Завтра там будет моя метка.

— Вот это моя хорошая девочка.

Мой член скользит еще немного глубже, и я просовываю руку между шкафчиком и ее телом, чтобы потереть ее клитор, после чего она снова кричит сквозь кляп. Ее киска сильно сокращается, и я улыбаюсь. Она так близка. Уже готова кончить для меня.

— Сейчас я собираюсь грубо оттрахать тебя у этого шкафчика, ангел. Твоя киска испытает жесткие толчки, а потом примет каждую каплю моей спермы. — Я покусываю мочку ее уха, и ее пальцы сжимают мои. — Приготовься.

Я выхожу из нее, пока внутри нее не остается только моя головка. Она ждет, затаив дыхание, в последующие секунды тишины. Ее мышцы напрягаются, когда она готовится.

А затем я начинаю толкаться в нее бедрами так сильно и быстро, как только могу.

Аврора вскрикивает, теряя себя на моем члене, когда мой стояк во второй раз попадает в то самое местечко глубоко внутри нее. Она кричит и бьется в конвульсиях, пока я двигаюсь внутри нее, а звуки шлепков, шлепков, и снова шлепков моей кожи по ее попке эхом разносится вокруг нас.

— Вот так, красавица. Кончай на мой член. Попробуй выкрикнуть мое имя с кляпом во рту.

Она пытается, и из ее горла вырывается приглушенная, невнятная версия моего имени.

— Блядь, ты заставишь меня кончить очень сильно. — Ее киска яростно сокращается вокруг моего члена по всей длине, почти выталкивая меня из нее, но я остаюсь глубоко внутри нее, пока мои яйца не сжимаются до боли, а удовольствие не взрывается в моей голове, вытесняя все мысли.

Я стону, двигаясь неторопливо, но сильнее, чем когда-либо, когда изливаюсь в нее. Она - хнычущее месиво между мной и шкафчиком.

— Вот так, красавица. Прими каждую каплю. Ты такая хорошая девочка, принимаешь все, что тебе дают.

Когда я, наконец, выхожу из нее и отпускаю ее руки, она вытаскивает трусики изо рта и бросает их мне на грудь. Я ловлю их, пропитанные ее слюной.

— Они мне больше не понадобятся. — Она пытается гневно сверкнуть на меня взглядом. Мне нравится, когда она притворяется непокорной.

— Не волнуйся. — Я улыбаюсь ей. — Я найду им лучшее применение.

Она закатывает глаза, но не может сдержать улыбку, когда поправляет одежду и прическу. Я делаю то же самое, прежде чем запихнуть ее трусики в свою сумку. На скамейке загорается экран моего телефона.

Неизвестный

Я скучаю по тебе, Нокси

Далее следует череда смайликов. Поцелуйчики и сердечки.

Моника.

Я заблокировал ее много лет назад. Должно быть, она сохранила мой номер. Сколько раз ей нужно сказать, чтобы отвалила, прежде чем она наконец оставит меня в покое?

Часть меня хочет ответить, потребовать объяснений о том, чего она хочет, но для Моники любое внимание - это внимание. Она воспримет мой ответ как приглашение.

— Кто это? — Аврора заглядывает мне через плечо, чтобы посмотреть на экран.

— Моника, — ворчу я, блокируя экран.

Брови Рори хмурятся.

— Почему ты не заблокировал ее?

— Заблокировал. Наверное, она сменила номер.

Она скрещивает руки на груди, и я не могу понять, злится она на меня или на Монику. Может, ревнует? Но ей не к кому ревновать. Я бы в любой день выбрал камень вместо Моники. Авроре уже следовало бы понять, что с ней никто не сравнится.

— Не отвечай. Просто заблокируй ее снова. Не трать ни секунды своего времени на ту, кто этого не заслуживает.

Это возвращает улыбку на мое лицо.

— Да? А чего заслуживаю я, Рори?

Она обдумывает ответ.

— Уважения. Доброты. Сострадания.

— А может, девушку, которая спела бы мне серенаду своим прекрасным голосом, играя на скрипке? — Поддразниваю я. Она все еще не хочет играть перед нами. Это не должно меня так сильно беспокоить, но это грызущее чувство не дает мне покоя.

Она хлопает ресницами, глядя на меня, прежде чем направиться к двери.

— А может, девушку, которая будет отсасывать тебе в раздевалке и готовить завтраки по утрам.

— Я еще и завтрак получу? — Я следую за ней, чувствуя прилив энергии, которого не было до того, как она вошла в раздевалку. — Блинчики с шоколадной крошкой? Вафли?

— Все углеводы и сахар, какие только можно пожелать, — обещает она.

Прежде чем мы успеваем выйти из помещения, звучит мой рингтон. У меня сводит живот.

Моника.

Я смотрю на экран, уже готовый сбросить звонок и заблокировать ее новый номер, когда вижу лицо моей мамы.

— О черт. Мне нужно ответить.

Как только я подношу телефон к уху, мама визжит. Я резко отдергиваю телефон, морщась.

— Нокс! Блэр рожает! Мы в больнице.

— Я уже в пути.