У меня вырывается удивленный смешок, но мама проглатывает это. Она улыбается, переводя взгляд между нами. И даже Тодд выглядит счастливым за нас.

Аврора заказывает десерт, и мы задерживаемся, пока мама расспрашивает ее, а Аврора вежливо отвечает на все ее вопросы, пока ест. Я умираю от желания слизнуть остатки шоколада с ее губ. Когда мы останемся наедине.

Наконец мама разрешает нам встать из-за стола, когда я настаиваю, что нам обоим нужно заниматься. Выйдя из ресторана, она обнимает меня и Аврору, а Тодд пожимает мне руку. Крепкое рукопожатие. Он берет маму за руку и держится с внешней стороны тротуара, ставя себя между ней и машинами, проезжающими по парковке. Еще одна галочка в его пользу.

Но я все еще не спускаю с него глаз.

— Твоя мама такая милая, — говорит Аврора. — Она мне понравилась. Тодд мне тоже понравился.

— Да. Он ничего.

— Вот это да! — ее глаза округляются в притворном удивлении. — Ты не ненавидишь его? Через сколько кругов ада ты заставил его пройти, чтобы заслужить одобрение?

— Да-да, умница. Пойдем. — Я хватаю ее за руку и тяну к своему внедорожнику. — Нокс и Финн тебя подбросили?

— Да. Но я могу отвезти нас домой. Мне разрешено.

Ее банальная игра слов падает как камень в тишину между нами. Я качаю головой, но сдерживаю смех. Она такая чертовски очаровательная, что даже ее ужасные каламбуры вызывают у меня улыбку.

— Я рад, что ты появилась.

— Я знала, что ты не хотел идти. Поэтому подумала, что смогу хотя бы помочь разрядить обстановку.

Я отпускаю ее руку и притягиваю к себе за талию, когда мы подходим к моему внедорожнику. Она смотрит на меня своими неотразимыми карими глазами и дарит идеальную улыбку розовыми губами, которая заставляет хотеть целовать ее каждый раз, когда я ее вижу.

— Спасибо. — Это слово непривычно звучит на моем языке. Но она заслуживает его услышать. — То, что ты была там, много значило для меня. Твое присутствие рядом со мной всегда много значит. Я чувствую себя... лучше. С тобой.

Аврора заставляет меня чувствовать себя сильным. Непобедимым. Как будто я могу сделать что угодно, стать кем угодно, а она будет рядом и будет поддерживать меня.

— Я тоже. — Она лучезарно улыбается мне. Но когда я открываю для нее дверцу со стороны пассажира, ее улыбка гаснет. — Я же сказала, что могу вести...

— Посади свою попку в машину, Аврора.

Она фыркает и топает к двери, игнорируя руку, которую я протягиваю, чтобы помочь ей сесть. Я усмехаюсь, закрывая за ней дверцу.

Примерно через десять секунд она простит меня.

— Думаю, пора домой, надо заниматься. — Она скрещивает руки на груди и надувает губы.

— Или мы можем позаниматься прямо здесь. — Я усаживаю ее к себе на колени, так что она оказывается верхом на мне. Она такая мягкая и податливая в моих руках. — Видишь? Я могу прекрасно изучить тебя и здесь.

— Так вот что ты подразумевал под “нам нужно заниматься”. — Она хитро улыбается, и да, я уже прощен. Ее пальчик соблазнительно очерчивает контур моих губ. — Осторожно. Будет устный экзамен.

Я отвечаю на ее дразнящую улыбку:

— Который я сдам на отлично.

У нее нет времени отпустить еще одно саркастическое замечание, потому что мой язык оказывается у нее во рту, раскрывая ее для меня.

Я всего на секунду обхватываю ее щеку рукой, а затем этой же рукой скольжу в ее волосы и дергаю за них. Она вскрикивает, и мои губы искривляются в улыбке.

— Мне нравится, какая ты громкая для меня.

— Может, на этот раз я буду тихой. Просто чтобы помучить тебя.

— Как будто ты можешь это контролировать. Если я захочу, чтобы ты была громкой - ты будешь громкой. Если я захочу увидеть твои слезы, ты будешь плакать. Если я захочу услышать твои крики, ты будешь кричать для меня, пока у тебя не пересохнет горло.

Ее легкая ухмылка говорит мне, что ей не терпится увидеть, как я заставлю ее быть громкой.

— Это мы еще посмотрим.

Я стягиваю ее платье через голову. Я бы просто разорвал его, если бы она не выглядела в нем так чертовски мило. Затем я стягиваю ее лифчик вниз так, что ее сиськи оказываются прямо у меня перед лицом. Ее сосок оказывается у меня во рту, и из нее вырывается стон. Она предпринимает жалкую попытку приглушить звук, когда вспоминает, что поклялась вести себя тихо.

Я жадно втягиваю его в рот. Завтра на ней точно останутся синяки, именно такие, какие мне нравятся. Ее руки вцепляются в мои плечи, и она пытается вырваться, но она зажата между мной и рулем.

— Ты никуда не денешься.

Она тихонько мурлычит, когда я так же глубоко всасываю другой ее сосок и кружу по нему языком, но продолжает держать рот плотно закрытым. Я почти смеюсь. Мне нравится, какая она упрямая.