Быстрыми движениями я расстегиваю ее лифчик, спускаю бретельки с рук, а затем чем переворачиваю ее на спину. Бюстгальтер отброшен, забыт. Надеюсь, потерян в небытие.

Она предстает перед нами во всей красе: ее великолепные сиськи покачиваются в стороны, а идеальные розовые соски стоят торчком. Единственная частичка ее, скрытая от нас, это то немногое, что прикрывают ее стринги.

Когда она замечает, как мы на нее смотрим, она пытается прикрыться. Дэмиен бросается вперед и прижимает ее руки к матрасу.

— Ни за что, — рычит он. — Ты не будешь от нас прятаться.

Еще немного лосьона, и мы начинаем массировать эти идеальные сиськи, ее руки, ладони, бедра. Ее глаза закрываются, она расслабляется на матрасе и позволяет нам касаться ее, где мы хотим. Делать с ней все, что мы хотим.

Доверие. Она наконец-то доверяет нам. Ничего и никогда не было слаще.

Я больше не могу терпеть это возбуждение. Мой член пульсирует в штанах, яйца ноют, и я нуждаюсь в ней. Прямо сейчас.

Одним пальцем я оттягиваю ее стринги в сторону, обнажая ее голую киску. Она уже блестит влагой для нас. Кончик моего пальца едва касается ее клитора, но этого достаточно, чтобы она дернулась и зашипела сквозь зубы.

Однако, прежде чем я успеваю продолжить, она садится и балансирует на коленях.

— Нет. Твоя очередь. Снимай штаны.

— Она думает, что она здесь командует, — размышляет Дэмиен.

— Это так мило. — Ухмыляется Нокс, даже когда мы выполняем ее указания.

Аврора сползает с кровати, и я задерживаю дыхание, пока она не останавливает на мне свой взгляд. Она опускается передо мной на колени, а ее карие глаза смотрят на меня из-под темных ресниц. У меня пересыхает во рту.

— Ты первый, — мурлычет она. — Массаж за массаж.

Блядь, я буду делать ей массаж каждый день, если это подарит мне такое удовольствие еще хоть раз в жизни. Я поглаживаю ее подбородок, а она обхватывает рукой мой член, твердый и ноющий от желания к ней. Она медленно поглаживает его, а другой рукой направляет мою руку к своему затылку.

Нам не нужны слова, чтобы понять друг друга. Я запускаю пальцы в ее волосы и тяну за них.

Ее голова откидывается назад, и она улыбается.

— Хороший мальчик.

Я снова дергаю ее за волосы, на этот раз сильнее. Достаточно сильно, чтобы вызвать слезы.

— Хорошая девочка.

Несмотря на блеск непролитых слез, она ухмыляется. Но она не произносит больше ни слова, прежде чем высовывает язычок и начинает кружить им по набухшей головке моего члена.

Она держит глаза открытыми, наблюдая, как я жестикулирую.

— Вот так, ангел. Вот так. Возьми мой член, как моя хорошая девочка.

— Я начинаю терять терпение, ангел, — предупреждает Дэмиен, садясь на край матраса и притягивая ее к себе: его член уже зажат в кулаке и ждет ее.

— Похоже, это твоя проблема, — бросает она вызов, но не отталкивает Дэмиена, когда он тянет ее на себя и просовывает свой член между ее губ.

Ее рвотный рефлекс заставляет нас троих застонать. Я дрочу себе, мой член скользкий от ее слюны, и уже отчаянно желает снова оказаться внутри нее.

Она тянется ко мне и Ноксу, и начинает поглаживать нас, в то время как ее голова двигается вверх-вниз на члене Дэмиена. Я стискиваю зубы. Удовольствие пульсирует в моем члене от каждого движения ее руки. Ей предстоит долгая ночь.

Нокс запускает руку ей в волосы и притягивает к себе. По ее подбородку спускается полоска слюны, но у нее нет времени вытереть ее, потому что ее рот проглатывает его член.

Она всхлипывает, а он издает резкий стон. Его голова откидывается назад.

— Такая чертовски хорошая девочка.

Дэмиен дает Ноксу всего тридцать секунд, прежде чем рычит:

— Положите ее на кровать.

Мы встаем, Нокс хватает Аврору и бросает ее на матрас так, что она взвизгивает.

— Сегодня ты возьмешь всех нас троих, ангел, — обещает Дэмиен. — Одновременно.

— Подождите! — Восклицает она. Ее грудь поднимается и опускается, когда она тяжело дышит. — Я должна вам кое-что сказать.

Мы замираем. Что, черт возьми, она нам не рассказала? Какой секрет она хранит? Тот, которым ей нужно поделиться, прежде чем мы, наконец, разделим ее.

— В чем дело, красавица? — Мурлычет Нокс, подбадривая ее, пока ее взгляд мечется между нами, нависающими над ней.

Она садится, глаза блестят от слез. Ее руки сжимаются в кулаки. Если она так нервничает, я не хочу это слышать. У меня перехватывает во рту.

— Для меня это больше, чем секс. И я... я не хочу выбирать. Между вами. — Она прикусывает губу, чтобы та перестала дрожать. — Вы мне все трое небезразличны. Одинаково.

Мы все обмениваемся одинаковыми взглядами. Нахмуренные брови, сжатые губы, смятение, запечатленное в каждой черте лица.

Наконец Дэмиен спрашивает:

— Кто сказал, что ты должна выбирать?