Нокс не может долго оставаться в стороне. Он стаскивает с нее платье, обнажая лифчик и стринги.

Нокс берет лосьон и выдавливает немного на ладонь, а затем начинает массировать ей спину. Аврора издает тихий стон, ее руки замирают на коже Дэмиена, а сама она отклоняется назад, навстречу прикосновениям Нокса. Не могу дождаться, когда услышу, как она вот так стонет из-за меня.

Я сажусь на кровать, беру ее за подбородок и заставляю встретиться со мной взглядом.

— Тебе нравится?

Она кивает, и прикусывая губу, прежде чем мои зубы заменяют ее. Она ахает в мой рот, когда я успокаиваю это место языком.

Аврора стонет мне в губы, когда Нокс начинает разминать ей плечи, а ей каким-то образом удается массировать поясницу Дэмиена.

Я уже чувствую, какой сладкой она будет, когда все это напряжение наконец достигнет пика.

Аврора слезает с Дэмиена и велит Ноксу лечь следующим на живот. Он поет ей дифирамбы, пока она делает ему, по-видимому, лучший массаж в его жизни.

— Как ты узнала? — стонет Нокс.

— Вы, парни, доводите свои тела до предела почти каждый чертов день. Тренировки, разминки, матчи. Вам следует делать массаж спины хотя бы раз в день.

— Хорошо, что мы нашли тебя, — протягивает Дэмиен.

— Господи, Рори. Что мы сделали, чтобы заслужить тебя?

Наш ангел улыбается ему сверху вниз.

— Все. Вы сделали все.

Наконец Аврора поворачивается ко мне с улыбкой и протягивает руку, блестящую от лосьона.

— Твоя очередь, красавчик.

Почему одного этого слова достаточно, чтобы сделать меня слабым перед ней?

Дэмиен скатывается с кровати, чтобы продолжить раздеваться, а я беру руку, которую мне протягивает Аврора. Позволяю ей опустить меня на матрас.

Ее тело ощущается приятной тяжестью на моих ногах, когда она садится на меня верхом, а затем брызгает лосьоном и кладет руки мне на плечи. Ласкает, успокаивает, массирует. Прикасается ко мне так, как никто никогда не прикасался.

Она почти убеждает меня, что я достоин этого. Что когда-нибудь я смогу стать для нее чем-то большим.

Ее мягкое дыхание касается раковины моего уха за секунду до ее слов.

— Финн.

В кои-то веки мне не приходится выдавливать это слово из себя. Оно вырывается само по себе.

— Ангел.

— Спасибо. За то, что ты всегда рядом, когда нужен мне. — Ее слова звучат настолько тихо, что Дэмиен и Нокс не могут их услышать. — Я хорошо выражаю свою благодарность?

Как только последнее слово слетает с ее губ, она надавливает большими пальцами в параллельные узлы между моими лопатками, и с моих губ срывается низкий стон.

Наполовину приглушенный матрасом, я бормочу:

— Невероятно.

Руки Авроры скользят вниз по моей спине, постоянно отвлекаясь, пока она восхищается каждым мускулом, каждым дюймом кожи, каждой выемкой моего позвоночника. Я никогда раньше не знал, каково это - когда тобой... восхищаются.

Я должен отплатить ей тем же.

Без предупреждения я поднимаюсь в планку, едва не сбрасывая ее с себя. Аврора взвизгивает, но прежде чем она успевает что-то сказать, я прижимаю ее к матрасу, хватаю бутылочку лосьона и выдавливаю струйку ей на позвоночник.

Она вздрагивает подо мной, но тут же расслабляется, когда мои руки начинают скользить по ее бархатистой нежной коже.

— Вау, — выдыхает она почти неслышно.

Нокс выдавливает лосьон на ладонь, а затем начинает разминать большими пальцами ее ступню.

— Почти уверен, что это прямой перевод “ménage à trois”. Трехсторонний массаж.

— Даже близко нет. — Усмехается Аврора, прежде чем застонать, когда мои большие пальцы надавливают на ее поясницу.

Не говоря ни слова, Дэмиен отводит волосы Авроры в сторону, а затем начинает втирать лосьон ей в шею. Теперь она вообще не может перестать стонать, когда все три пары рук массируют ее.

У нас никогда раньше не было такой девушки. Обычно не требовалось много прелюдий, чтобы “хоккейная зайка” встала на колени или раздвинула перед нами ноги.

Те дни остались позади. Так далеко позади, что я не могу вспомнить, какими они были. Как пахли другие женщины, каково было прикасаться к ним. Какой была жизнь до Авроры.

До нее все было как в тумане. С ней туман рассеялся.

Мой член подергивается в джоггерах, когда я, наконец, позволяю своим рукам спуститься к плоти ее попки. Она разделена симпатичными черными стрингами, которые едва ли больше, чем лента между ее ягодиц. Она стонет, когда я разминаю ее задницу. Все ее тело напряжено, как струна, готовая лопнуть.

Ее жизнь - полна стрессов. Она похожа на гору беспокойства и страхов от слишком долгого проживания с ее ублюдком-бывшим.

В ответ я наклоняюсь и провожу языком от ее челюсти до уха. Она содрогается подо мной. Я прикусываю ее мочку, прежде чем втянуть ее в рот, и она всхлипывает.

— Почему, черт возьми, это так приятно?

— Все, что мы с тобой сделаем, будет приятно, — обещает Нокс.