Моника не задержится в туалете надолго, а я не хочу, чтобы заразительная улыбка исчезла с лица Нокса. Не хочу, чтобы его настроение испортилось.

Как только я смогу выпроводить “Дьяволов” за дверь, я скажу ей, чтобы она отвалила и держалась подальше от Даймонда. Ее парень может навещать ее. Ей не нужно продолжать мучить Нокса таким образом.

— Ладно. — Нокс драматично вздыхает, прежде чем поцеловать меня в лоб и опустить мои ноги обратно на пол. — Но мы подождем снаружи.

— Вы не обяза...

— Нокс Рокфеллер, — раздается звонкий голос. — Как дела?

Стоящий передо мной Нокс застывает. Его улыбка исчезает, а внимание больше не сосредоточено на мне.

Моника лучезарно улыбается, приближаясь к нему, но я встаю у нее на пути.

— Оставь его в покое, Моника.

Мышцы на челюсти Дэмиена начинают подергиваться, а Финн нависает рядом, как молчаливый убийца, готовый нанести удар.

Она оглядывает нас и заливисто смеется.

— Боже мой. Почему вы все ведете себя так, будто я серийный убийца?

— Здесь какие-то проблемы? — Приторно-сладкий голос Лии сочится ядом. А ее глаза сужаются, глядя на меня, как будто я причина всего этого.

— Я просто поздоровалась со своим школьным возлюбленным, — объясняет Моника. — Но ваша официантка, похоже, против.

— Как и все мы. — Дэмиен делает опасный шаг ближе к ней.

Лия сердито смотрит на меня.

— Аврора, ты должна...

— Отвали, Моника. — Если бы взгляды могли убивать, я бы позаботилась о том, чтобы Моника больше не дышала. — Убирайся отсюда к чертовой матери и оставь его в покое. Он не хочет иметь с тобой ничего общего.

Вся закусочная замирает в тишине.

Лия готова взорваться, когда Моника выбегает за дверь, и за ее спиной громко звенит колокольчик.

Стоящий за моей спиной Нокс, опускает ладони мне на бедра. Безмолвное “спасибо”.

Лия сжимает мою руку так сильно, что наверняка останутся синяки, и шипит достаточно тихо, чтобы посетители не услышали:

— Какого черта, Аврора? Убирайся. Ты больше здесь не работаешь.

Тишина внезапно нарушается хаосом криков и аплодисментов “Дьяволов”. Лия хмурится еще сильнее.

К черту все. В любом случае, эта работа была полный отстой. Иметь дело с клиентами, которые проявляют недовольство без причины, и с начальницей, которая с первого дня меня недолюбливала. Если меня увольняют за то, что я защищала Нокса, то я с радостью найду другой способ получать зарплату.

Дэмиен подхватывает меня на руки, и я взвизгиваю. Этот жест должен быть торжественным, но я чувствую себя мешком картошки, который перекинули через плечо, чтобы утащить.

Закусочная выглядит совершенно иначе с такой высоты. Лия отсюда кажется крошечной злобной собачонкой, и я машу ей пальцами. Я больше никогда не увижу ее, и в груди у меня поднимается волна радости. А затем так мило, как только могу, я кричу ей:

— Отъебись, Лия.

В доме “Дьяволов” царит зловещая тишина.

Позади меня с глухим эхом закрывается дверь. Замок щелкает, вставая на место. Я зову их по именам, но ответа нет. Но что-то подсказывает мне, что они дома.

Они в этом доме. Так почему же они молчат?

Паранойя подступает к самому горлу. Что-то не так.

Я стараюсь ступать как можно тише, передвигаясь по дому. Никаких признаков присутствия хоть кого-то. Ни Джульет, ни Сиенны, ни Трея, ни Люка. И моих “Дьяволов” нигде не видно.

Только дверь спальни Нокса приоткрыта на дюйм.

Я задерживаю дыхание, когда толкаю ее, и ответный скрип петель отдается у меня в ушах.

Мое сердце выбивает хаотичный ритм, пока глаза осматривают комнату…

На полу. Алая лужа растекается на полу, касаясь моих босых ног.

Я задыхаюсь, сердце останавливается, когда я нахожу источник крови.

Три тела. Лицом вниз на ковре. Неподвижные.

Из их спин торчат ножи.

Из моего горла вырывается крик, когда все внутренности опускаются к полу. Нет.

Дэмиен, Нокс, Финн…

Нет, нет, нет.

Я падаю на колени, прижимая руки к ушам, чтобы заглушить собственные мучительные крики.

С кровати встает фигура. Он выходит в лунный свет, льющийся из окна.

Джеремайя. С маниакальной ухмылкой и кровью, капающей с его рук.

Я все еще кричу, когда мое тело резко просыпается.

Холодный пот покрывает мою спину, шею, ладони. Я резко сажусь, прижимая руку к груди в безуспешной попытке успокоить сердце, колотящееся о грудную клетку.

Но меня разбудили не мои крики.

Что-то ударяется о запертую дверь моей спальни. Спальни Финна. Он вызвался спать на диване после того, как я настояла, что все еще не могу спать с ними в одной постели по ночам.

Когда замок наконец ломается, и высокая, устрашающая, безмолвная тень Финна врывается в комнату, мои губы дрожат.

— Прости, — выдыхаю я, а слезы заливают мне щеки.

Финн бросается ко мне, забирается под одеяло и прижимает меня к себе.