Мне не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть владельца этого голоса.

Это был тот, кто был врезан в мою память.

— Гонсалес, — я кивнул, не отрывая взгляда от земли, когда услышал, как он приближается.

Я мог узнать владельца этого голоса, но Лаки не знал.

В мгновение ока мой бывший сокамерник был настороже. Вынув нож, который я не заметил, он развернулся и яростно посмотрел на моего старого босса.

— Еще один шаг, старик, — сказал он смертельно спокойным тоном.

— Лаки, — предупредил я, медленно покачав головой. — Не надо.

Гонсалес откинул голову назад и рассмеялся.

— У твоего друга большие яйца, Мессина, — сказал он.

— Давай, — ответил Лаки, не отрывая взгляда от Гонсалеса. — Мне не помешает немного попрактиковаться.

Темно улыбнувшись, он добавил:

— Давно не тренировал.

— Убери нож, парень, — с самым обыденным тоном произнес Гонсалес с характерным испанским акцентом.

— Сделай это, — сказал я, не отрывая глаз от блестящего лезвия в руке моего друга.

Позже мы поговорим о том, что он носит оружие в заднем кармане, но сейчас мне нужно было сосредоточиться на Гонсалесе, и на том, что он знал, что я приду сюда.

— Ты следишь за мной, Гон? — спросил я спокойно, когда Лаки убрал нож.

— Ты знаешь меня, парень. Здесь ничего не уходит от моего взгляда, — ответил он с усмешкой. Он посмотрел на меня сверху вниз своими коричневыми глазами и выдохнул.

— Ты выглядишь как дерьмо, — сообщил он мне.

Проведя рукой по своей бороде, покрытой золотыми кольцами, Гонсалес качнул головой и тяжело вздохнул.

— Какая трата. — Его слова поразили меня, но я был воспитан скрывать свои эмоции, и в тот момент именно это я и сделал. Я указал на повязку, которая висела на моем правом плече, обвязывая руку белыми бинтами.

— Мелкая рана. — Я, вероятно, должен был сменить одежду после того, как меня подстрелили, но мысль о том, чтобы оставить Торн, была слишком тяжелой для меня, так что я проспал в своей залитой кровью рубашке. Мне было наплевать на то, как я выгляжу, но стоять перед таким человеком, как он, заставляло меня чувствовать себя уязвимым.

Слабым.

Я ненавидел слабость.

— Хочешь прогуляться со мной, парень? — спросил Гонсалес, его тон внезапно стал лишенным всякой шутливости. — Для старых времен.

Кивнув в знак согласия, я взглянул на Лаки и глазами дал ему понять, чтобы он успокоился. Затеять драку с Мортико Гонсалесом — плохая идея.

Я чувствовал, как от Лаки исходит напряжение. Он не был доволен этим. Но я также знал, что где бы ни был Гонсалес, еще дюжина его людей будет рядом. Затевать драку с этим мужчиной — это означало неминуемую смерть. И, кроме того, он не был моим врагом.

Не сегодня, по крайней мере.

Мортико Гонсалес был меньшим из двух зол, когда я рос под крышей у Джорджа. Он был жестоким наркобароном, и в два раза более расчетливым, чем мой бывший отчим. Но Гонсалес был относительно хорош ко мне в мои молодые годы.

Справедлив.

В преступном мире это заставляло быть верным.

Он был одним из немногих лидеров банд, кто действительно держал слово.

Не то, чтобы я заботился о словах кого-либо.

Единственное слово, на которое можно полагаться — это угроза.

Угрозы — это намерения.

Угрозы — это обещания.

Я получил их достаточно за эти годы, чтобы понять, что все они сбудутся.

К счастью, когда я пошел следом за Гонсалесом, Лаки благоразумно не пошел за нами.

— Я чувствовал, что увижу тебя снова, Мессина, — объявил он, когда мы вышли за пределы слуха и взгляда.

— Это было бы несложно, — я пожал плечами и засунул свою здоровую руку в карман брюк. — Я на ТВ каждую пятницу.

— Ты не потерял свою сталь, Мессина, — Гонсалес засмеялся. — Но нет, я не о телевизоре говорю. Хотя твои бои мне принесли немало денег. Я имел в виду, что я знал, что ты вернешься сюда однажды.

Теперь я повернулся и посмотрел на него.

— И откуда ты знал это? — спросил я спокойно, изучая его стареющее лицо. Длинный черный хвост, который он всегда носил, теперь стал серым.

— Потому что тебе задолжали услугу.

Я приподнял бровь, но молчал, ожидая, что Гонсалес объяснит.

Наконец, он сделал это.

— Ты держал язык за зубами, парень, — объяснил он. — Ты мог бы настучать на меня той ночью и каждую ночь с тех пор. — Он сделал щелкающий звук языком. — Ты не сделал этого.

— Нет, — согласился я. — Я не сделал.

Гонсалес никогда не был моим врагом. За исключением одного случая, когда он перешел черту с Торн, он был справедлив ко мне.

— Ты не мой враг, Гон, — сказал я спокойно. — Ты никогда им не был.

— Я не собираюсь спорить с этим, парень — произнёс он. — Так что теперь мой вопрос: чего ты хочешь?