— Нет. — Мне четырнадцать, и я напуган сильнее, чем когда-либо, пока иду рядом с отцом сквозь темноту и дождь. Спустя годы я пожалею, что не послушал его предостережение, но сейчас я этого не знаю. Как я могу? Я молод, предан и смотрю на единственного защитника, которого когда-либо знал.

Я хочу сказать ему так много всего. Я знаю, что другого шанса не будет. Я хочу накричать на него и маму за их чертову глупость. Вчера ночью они украли у Джорджа партию первоклассного героина.

Идиоты.

Я знаю, что нас ждет, и хочу заплакать. Я думаю, что это был бы идеальный момент, чтобы разрыдаться. Но я никогда не плакал. Даже в детстве. Меня ждет кошмар, мой отец обречен, а я все равно ничего не чувствую. Со мной явно что-то не так.

Наконец я решаюсь сказать:

— Я не брошу тебя, папа.

— Тебе стоит его послушать, мальчик, — раздается хриплый голос Джорджа Денниса впереди.

Он идет в нескольких шагах от нас и явно наслаждается этим моментом.

— Нет смысла умирать за грехи родителей.

Ложь, хочу зашипеть я. Меня отсюда не выпустят. Это ловушка. Я знаю этот сценарий слишком хорошо.

У Джорджа Денниса нет ни малейшего намерения позволить мне уйти. Все, что я могу сделать, — это попытаться минимизировать потери и выйти отсюда хотя бы с одним живым родителем…

Поджав подбородок, я продолжаю шагать по горам рядом с отцом.

Я игнорирую сына Джорджа, Джей Ди, который идет позади нас, наставив пистолет на затылок моего отца. Я фокусируюсь на матери.

Она идет впереди, голая и закованная в цепи. Время от времени один из людей Джорджа дергает ее за цепи, заставляя падать в грязь. И каждый раз я хочу убить этих ублюдков.

Мы выходим на поляну, и я понимаю, что время вышло.

Сейчас все произойдет.

Кровь.

Боль.

Запах смерти…

— Черт. — Я резко сел в постели, отбрасывая простыню с потного тела, жадно хватая ртом воздух.

Этот кошмар всегда меня ломал.

Всегда.

Я мгновенно пожалел о резком движении.

Боль пронзила плечо, пронеслась по руке, сведя мышцы судорогой.

Я машинально потянулся к правому плечу, пытаясь размять затвердевшие мышцы.

Сдерживая стон, я заставил себя размять плечи и через силу проработать боль.

С момента ранения прошло восемь недель, и хотя рана зажила, мышцы все еще страдали.

Образ мертвого друга не покидал мои мысли…

— Томми! — мой голос сорван, изранен… — Ти, давай же, брат!

Я закрыл его рот своим, вдувая воздух в легкие, моля того самого бога, о котором все говорят, о чуде.

— Черт возьми, Ти…

Я яростно бил кулаками ему в грудь, зная, что это бесполезно. Нельзя вернуть к жизни человека с дырой в голове. Но я пытался.

Сквозь хаос до меня донеслись крики жены.

Ее голос — единственный, который я искал в этом аду.

Она в порядке. Они не добрались до нее.

Облегчение было мгновенным.

Но сразу же его смыло волной удушающей вины.

Я снова посмотрел на безжизненное тело Томми.

Его кровь была у меня на руках.

В самом прямом смысле…

Отбрасывая тяжелые воспоминания, я перевел взгляд на золотистые волосы женщины, свернувшейся калачиком в моей постели.

Лунный свет, проникающий через окно, превращал ее волосы в серебряное сияние.

Тиган во сне прижалась ко мне еще крепче, и теплота разлилась по моему телу.

Я осторожно натянул на нее одеяло, укрывая плечи от прохладного воздуха.

Моя рука случайно легла на ее округлившийся живот, и сердце бешено заколотилось в груди.

Он становится все больше.

Сейчас, на тридцатой неделе беременности, моя жена была огромной. Как будто она легла спать одной ночью, а утром проснулась с внезапно появившимся животом.

За последние два месяца он вырос до внушительных размеров.

Конечно, я не осмеливался сказать ей это, даже когда она пыталась выманить у меня признание.

Я не полный идиот.

Однажды я сказал ей, что ее живот сексуальный, и спал на диване целую неделю. Я не собирался повторять эту ошибку…

Понимая, что уснуть больше не смогу, я осторожно поцеловал Торн в висок и выбрался из постели.

Я тихо передвигался по дому, осознавая, что у нас были гости. Лаки спал в одной из спален на третьем этаже, а Хоуп в комнате напротив нашей. В её старой комнате всё осталось таким же, как раньше: везде были вещи, связанные с Хоуп, а на стене красовался огромный мурал с её именем. Они жили с нами с тех пор, как Тиган выписали из больницы, и я должен признать, что был этому рад. Тиган становилась счастливее, когда рядом была Хоуп, а я… Ну, я справлялся, как умел.

Например, этой ночью.

Был только один способ пережить такие ночи.

Ночи, когда воспоминания грозили задушить меня.

И это — тренировка.

Кроме того, у меня заканчивалось время.