— Никогда, — спокойно ответил он.

Я следила за ним с другой стороны машины, когда он вытащил пачку сигарет из кармана джинсов и вставил одну между губами. Одной рукой он держал руль, а другой поджигал сигарету.

— Ты знаешь, что курение убивает? — произнесла я, неожиданно для себя.

Выдыхая облако дыма, Хантер улыбнулся и вытряхнул пепел через открытое окно.

— Ты бы так подумала, — ответил он.

Хм.

Я была в недоумении.

Какой странный ответ.

Что с этим парнем?

— Так, в чем твоя проблема, Лаки, то есть Хантер…?

— Касарацци, — уточнил он.

— Хантер Лаки Касарацци, — повторила я, прислушиваясь, как его имя звучит на моих губах.

— А твоя проблема?

— Хоуп Картер, — задумчиво произнес он, повернув голову в мою сторону и пробив меня ледяным взглядом. Он будто приклеил меня к сиденью, заставив меня почувствовать себя зажатой этим интенсивным взглядом. — Ну, черт...

— Что? — Сложила брови, не понимая. — Ладно, ты меня совсем запутал.

Хантер улыбнулся, зная, что я не понимаю, и вернулся к дороге.

Он ухмылялся, как будто знал что-то, чего не знала я.

Вдруг у меня возникло жгучее желание разобраться в нем.

***

Я стояла у стеклянной двери палаты Тиган.

Мой идиотский брат сидел на краю ее кровати. Судя по скорости, с которой он говорил, и выражению ужаса на лице моей лучшей подруги, было очевидно, что Кэмерон излагает какую-то ужасную деталь, как всегда. Это была его фишка.

— Ты передумала или что? — голос Хантера донесся рядом, и я вздрогнула.

Боже, он может быть таким тихим, как кошка, когда захочет.

— Извини, — быстро добавил он, заметив, как я испугалась. — Не хотел тебя напугать.

— Это не ты, — сказала я ему, едва шевеля губами. — Это всё это.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Это?

— Быть здесь, — пояснила я. — Со всей этой проблемой, которая снова начала подниматься. — Содрогнувшись, вздохнула я. — Я просто писательница, которой за двадцать с небольшим, она носит пижаму с котами и ест Oreo на завтрак. — Я покачала головой и кивнула в сторону двери. — Я совсем не в своей тарелке сейчас.

— Во-первых, ты в безопасности, — сказал Хантер. — Преступник в плену.

— Ты думаешь, что с ней всё будет в порядке? — шепотом спросила я, кивая в сторону Тиган.

— Всё будет в порядке, — ответил Хантер. — Ноа сгорит дотла, прежде чем он допустит, чтобы хоть один волосок на ее голове был поврежден.

Я знала, что это правда. Сердце Ноа было полностью отдано моей лучшей подруге.

Я не сомневалась, что он готов разрушить весь мир, чтобы защитить ее. Но осознание того, что Ноа не имеет совести, когда дело касается его жены, также меня пугало.

— И для записи, — улыбнулся мне Хантер, явно стараясь меня успокоить, — ты выглядишь потрясающе для женщины, которая ест столько Oreo.

— Ты что... — я прищурилась, наблюдая за ним. — Ты что, флиртуешь со мной?

— Да, — ответил он с ухмылкой. — Я также надеюсь, что если сыграю свои карты правильно, смогу увидеть эти пижамы с котами?

— Никак, приятель, — рассмеялась я. — Я не такая женщина.

Лаки отступил от меня, все еще улыбаясь.

— О, я на это и рассчитываю.

***

Тиган

Следующую неделю я провела в больнице, свернувшись под защитой больничных одеял, в компании с тройняшками Картер, пока мой муж разбирался с последствиями стрельбы.

Как только мое здоровье начало улучшаться, мои приступы тошноты вернулись с удвоенной силой.

Я проводила большую часть каждого дня, пытаясь удержать хотя бы то, что было внутри меня…

Тревога терзала меня каждый раз, когда я читала газету или проверяла соцсети. Ужасные крупные планы тела в мешке для трупа, в который было завернуто тело Томми Мойет, мелькали на всех новостных каналах и страницах газет. Этого было невозможно избежать, и мое сердце разрывалось за моего мужа.

Честно говоря, я была рада быть скрытой в небольшой частной палате в больнице Святого Луки в Боулдере, подальше от медиашума, творящегося за стенами.

Полиция была и ушла. Задавали вопросы. Искали показания свидетелей. Что я могла сказать? Ничего. Я не могла объяснить это больше, чем они. Это не имело смысла.

Это разрушало Ноа. Я знала, что это так. Потеря Томми так, как это произошло, его сломала. Он не говорил об этом. Он вообще не говорил почти ни о чем, по крайней мере, со мной.

Он был как ураган, он прорывался через все, оставляя за собой разрушения. Я не знала, что сказать ему, чтобы сделать ему лучше. Наверное, не было ничего, что я могла бы сказать. Его лучший друг мертв, и он утопал в горе. Я, как никто другой, знала, что Ноа не любил, когда его жалели. Глубоко в душе я знала, что он винил меня за то, что мы расстались на плохой ноте. Он никогда не признался бы в этом, но это было очевидно.

Это было правдой...