Он выступал против меня во многих вещах. Мы едва ли соглашались в чем-либо. Но этот огонь внутри меня, тот, что горел ярче всего в его присутствии, о Боже, этот огонь был затягивающим. Я провела много времени, злясь на него и вместе с ним за вещи, которые были вне его контроля.

Многих вещей он изменить не мог, но он любил меня вопреки им.

Думаю, теперь я поняла, что это было самым важным в этой жизни.

В другом мире, в другой жизни я знала, что он будет там в какой-то форме или виде. Мы не выбирали это. Оно выбрало нас. Он любил меня, а я любила его, и это не имело никакого отношения к выбору. Это просто было. Как встроенный механизм внутри нас, мы две стороны одной медали, которым суждено быть друг с другом. Даже если мы не хотели этого.

Теперь я знала, что нет смысла пытаться бороться со своими чувствами. Моя жизнь и каждый путь, по которому я шла и по которому пойду с этого момента, неизбежно приведут меня обратно к Ноа.

И вот мы здесь, все эти годы спустя, все еще в пылу страсти, все еще влюбленные, все еще пытающиеся найти свой путь в этом запутанном мире. Я не знала, где я вписываюсь, или каково мое предназначение, но я знала, что что бы это ни было, это будет с Ноа рядом со мной.

Он был всем, чего я никогда не знала, что хочу, и в нем я нашла все, чего жаждала всю свою жизнь.

Принятие.

Безопасность.

Любовь.

Страсть.

Он был там, как будто он был послан в этот мир, чтобы стать моей второй половинкой.

Быть другой частью меня.

Он был моим нежеланным героем, а я была его нежеланной слабостью...

ГЛАВА 1

Тиган

Когда я пришла в себя, я оказалась в стерильно пахнущей комнате с целым грузовиком пищащих мониторов вокруг меня.

Быстро моргая, чтобы прочистить затуманенное зрение, я дернулась вверх, но остановилась на месте, когда острая боль пронзила мою левую руку.

Посмотрев вниз, я подавила приглушенный стон, когда заметила капельницу, приклеенную к тыльной стороне моей руки.

Мгновенно меня захлестнула тирада ярких образов и нежеланных воспоминаний.

Пот выступил на моей губе, когда я заставила себя осмыслить то, что произошло. Образы окровавленных трупов и пулевых отверстий проникли в мой разум, принеся с собой голос, который будет преследовать меня до самой смерти, угрозу, которая обещала, что этот день не будет слишком далеким в будущем.

—… И ты следующая, — насмехался мужчина, жестоко улыбаясь мне, пока офицеры выводили его из комнаты. — У нас есть для тебя кое-что особенное, сучка…

Сжав простыни в кулаках, я судорожно вдохнула и вытянула шею в сторону.

Я пристально посмотрела на своего спящего мужа в кресле у кровати и чуть не потеряла дар речи. На нем все еще была окровавленная белая рубашка, хотя теперь она была расстегнута и висела, открывая свежую повязку, охватывающую его правую руку.

Он выглядел ужасно.

Вокруг его глаз были темные круги. Его челюсть была покрыта щетиной, образовавшейся за несколько дней, и я боялась его разбудить. Я была в ужасе, увидев, как эти карие глаза смотрят на меня после того, что произошло.

Как он себя чувствовал?

Обвинит ли он меня в том, что произошло в отеле?

Виновата ли я?

Мне следовало держать рот закрытым.

Нет, вчера вечером я должна была сказать: — Ноа, я боюсь. Обещай, что не оставишь меня. — Вместо этого мне удалось превратить свой страх и тревогу в охоту на человека, которая привела к безобидной кровавой бане смерти и боли.

Томми...

Странный звук отвлек меня от мыслей, и я замерла, напрягая слух, откуда доносится стук копыт скачущей лошади.

Когда я поняла, что он исходит от моего тела, из моего горла вырвался надломленный всхлип облегчения.

— С тобой все в порядке! — Я почувствовала, как мое тело обмякает от облегчения, когда я опустила руку, чтобы обхватить живот. Я ничего не чувствовала, но я могла слышать.

Сердцебиение моего ребенка заполнило всю комнату, и это был самый успокаивающий звук, который я когда-либо слышала.

— Я уже люблю тебя, — сказала я ребенку, растущему внутри меня, чувствуя, как мое сердце сжимается так сильно, что, казалось, могло разорваться. Всхлипнув, я откинула голову на подушку и вздохнула.

— Торн.

Испуганная тем, что услышала этот ласковый псевдоним из уст мужа, я вздрогнула и крепко обхватила живот рукой. Повернувшись к нему, я натянуто улыбнулась.

— Эй.

Облегчение в глазах Ноа было искренним и безоговорочным, когда он резко вскочил с кресла.

В два шага он преодолел расстояние между нами и заключил меня в свои объятия.

— Черт возьми, детка, — прошептал он над моей головой, его голос был хриплым и надломленным. Он дрожал, дрожал так явно, что у меня сжалось сердце от беспокойства. — Я так, черт возьми, волновался за тебя.

Он поцеловал меня в губы, затем нежно провел носом по моему.

— Ты была без сознания с самого вчерашнего дня.

— Правда?