— Ноа, тебе нужно поговорить.

— О чем? О том, что люди, которых я люблю, страдают? Потому что так всегда происходит рядом со мной, Тиган. Люди страдают. И люди умирают.

Его голос был сломленным, как и его душа.

Он кипел от невысказанной ярости.

— Да, — я подтолкнула его дальше. — Ну давай, Ноа. Скажи мне, что у тебя в голове, — добавила я. — Выпусти это наружу.

— Ты не хочешь знать.

— Поверь мне.

— Я жду, — сказал он, стиснув челюсти, карие глаза пылали огнем.

Мои брови нахмурились в замешательстве.

— Ждешь?

— Да. — Он откинулся назад и скрестил руки на груди. — Жду, чтобы узнать, кто следующий.

До меня дошло. Он имел в виду, кто будет следующим, кто пострадает. Или, что еще хуже…

— Ноа, ты не можешь так думать…

— Это будет Кайл? — перебил он. От него исходило напряжение. — Или Ли? — Его крупное тело заметно дрожало, когда он говорил. — Или кто-то из тройняшек? Или ты… — Слова застряли у него в горле. — Они не дадут мне легко отделаться, Тиган. Они заставят меня пожалеть.

Рычание сорвалось с его губ, когда он провел рукой по волосам. Шум, который вырвался у него из груди, напоминал стон раненого зверя.

— Я, блять, сам сделал все слишком легким для них.

— Чем? — потребовала я, не собираясь поддаваться на эту чушь. — Тем, что был человеком?

Мой муж сверкнул на меня глазами.

— Я не должен был…

— Не должен был что, Ноа? — теперь уже я перебила его. — Позволить себе заботиться о людях? — Теперь уже я была в ярости. — Позволить себе быть счастливым? Любить?

Я злилась от того, что эти ублюдки заставили Ноа чувствовать себя так.

— Я поставил каждого из вас прямо под удар, — резко бросил он, явно раздраженный. Стиснув глаза, он покачал головой и застонал, словно испытывал физическую боль. — Тиган, ты — моя жизнь. Если бы что-то случилось с тобой там…

— Ноа, — перебила я, отчаянно желая облегчить его боль. — Я здесь, с тобой. — Я попыталась притянуть его к себе, но он не сдвинулся с места, поэтому я просто прижала ладонь к его щеке. — Это не твоя вина.

— Не моя вина, — он рассмеялся без радости. — Ты лежишь, черт возьми, в больничной палате. — Покачав головой, он тяжело выдохнул и добавил: — А Ти в морге, на столе…

Раздался стук в дверь, затем кто-то прочистил горло. В тот момент, когда я увидела человека, стоящего в дверном проеме, воздух испарился из моих легких. Ноа мгновенно напрягся, как натянутая струна.

— Я пришел повидаться с племянницей.

— Лет на восемь опоздал, — рыкнул Ноа себе под нос, его взгляд впился в Макса Джонса с угрожающей яростью.

— Ноа, — зашипела я, обхватив его напряженный бицепс. — Все нормально. — Переведя внимание на дядю Макса, я широко улыбнулась и кивнула.

Мой дядя нерешительно шагнул в больничную палату, его взгляд метался между моим лицом и внушительной фигурой мужа, который, казалось, был готов в любой момент броситься на защиту.

В одной руке он держал букет цветов, на который Ноа смотрел с нескрываемым презрением.

Я знала, что он ненавидит моего дядю. У него были на то причины. Дядя Макс — это человек, из-за которого Ноа провел в тюрьме лишние восемнадцать месяцев. Я знала это и все же не могла скрыть радости, которую испытала, увидев его.

— Привет, — нервно сказала я, когда дядя Макс подошел к моей кровати. Используя руки, я подтянулась, чтобы сесть, и улыбнулась. — Спасибо, что пришел.

— Тиган, — хрипло произнес он, голос был необычно густым. В его глазах я видела бурю эмоций. Стыд, боль, вину и любовь. — Слава богу.

Положив букет на прикроватную тумбочку, дядя Макс взял мою руку в свою.

— Когда мне позвонили и сказали, что ты попала в аварию, я чуть с ума не сошел.

— Со мной все хорошо, — заверила я его, наслаждаясь теплом его руки. Прошло слишком много времени, и я не могла скрыть, как сильно скучала.

Я не пропустила саркастический смешок Ноа или то, как его тело напряглось еще сильнее, когда мой дядя коснулся моей руки.

— Это полное дерьмо, — наконец огрызнулся Ноа. — Он столько лет был по отношению к тебе конченым мудаком, Торн, — добавил он, явно разъяренный. — И что? Стоило ему притащиться сюда с цветочками и парой добрых слов, и все прощено?

— Ноа, — пробормотала я, смущенная. — Не здесь, пожалуйста…

— Я достаточно мужчина, чтобы признать свои ошибки, — неожиданно вмешался дядя Макс, удивив нас обоих.

Мы с Ноа уставились на него.

— Я мог бы поступить иначе, — осторожно добавил он. — Я позволил тревоге и гордости управлять моим сердцем, и за это мне стыдно.

— Все в порядке, — заверила я дядю, крепко сжав его руку. — Ты здесь.

— Ты здесь? — повторил Ноа с возмущением. — Вот уж лицемерие. — С этими словами он вскочил на ноги и вышел из палаты, даже не обернувшись.

— Мне уйти? — спросил дядя Макс.

Я покачала головой и вздохнула.

— Ноа не любит перемены. — Он им не доверяет…