Я выплюнула воду, пытаясь вдохнуть, но боль была невыносимой.

Руки Ноа вокруг меня были единственным, что я могла почувствовать.

Его голос был единственным, что я могла слышать, когда я видела, как он резко ударяет меня по груди.

— Как ты могла это сделать? — потребовал он, голос тронут слезами. — Как, Торн? Как ты могла быть такой чертовски эгоистичной? — Схватив меня за шею, он потянул меня к себе, прижимая моё тело к своему.

Его тепло было утешением.

Его учащенное сердце било в унисон с моим, когда мы сидели на полу ванной, беспомощные.

— Ты могла бы умереть, Торн! — его крик снова разорвал тишину. — Ты понимаешь? Ты не можешь так со мной. Ты должна остаться со мной!

— Я не могу, — я прохрипела. — Это слишком больно.

— Ты не можешь этого сделать, Торн, — закричал Ноа, его грудь тяжело вздымалась. — Ты уйдешь, и я пойду с тобой. Ты хочешь этого? Хочешь меня убить?

— Нет. — Я покачала головой и заплакала. — Конечно нет.

— Так вот что ты делаешь, — прошептал он горько. — Если ты умрешь, ты убьешь и меня тоже!

— Я так устала, Ноа, — сказала я мертвым голосом. — Я все.

— Ты не закончена! — он выкрикнул, яростно. — Ты не оставишь меня! — Шатая меня, Ноа схватил мои плечи и потянул меня к себе. — Я не буду жить, если ты не будешь жить со мной. Мы команда, так что не сбегай сейчас, Торн. Борись, детка. Давай, борись со мной.

— Я не могу, — всхлипнула я. — Это слишком тяжело.

— Ты можешь, — возразил он. — Ты моя маленькая, боевая. Ты можешь победить что угодно, детка. Даже это.

Он прикоснулся к своей груди.

— Боль? Я чувствую её тоже. Это зияющая рана, Тиган. Но если ты уйдешь... — Он схватил одежду, покрывавшую его грудь. — Если ты оставишь меня, тогда всё это будет напрасно. Вся кровь. Вся боль и утрата. Чертова пытка. Всё будет зря. Не заставляй это страдание быть напрасным, Тиган. Пожалуйста, боже, не делай этого со мной. — Опустив голову на мой живот, он шептал: — Ты — любовь всей моей жизни.

***

Ноа

Полусогнувшись в кипящую воду, я схватил тело жены и вытащил её. Кожа горела, вода была невыносимо горячей.

— Тиган, — ревел я, тряся её грубо, пытаясь выбраться с её хрупким телом в руках. — Не смей! Не смей так поступать со мной!

Я упал из ванны на плитку, держа в руках безжизненное тело жены.

— Давай, — ревел я. — Тиган! — Сильно ударив руками по её груди, я вдохнул воздух в её лёгкие, всё время молясь богу, в которого я не верил, чтобы он её спас.

Не может быть. Я не могу потерять и её.

Тряся её сильнее, чем должен, я ударил ладонью по её груди и выдохнул в неё.

Время застыло.

Оно ползло.

Ничего не происходило.

В панике я работал быстрее, сильнее, неустанно, пытаясь вернуть жену с грани смерти.

Проверив её пульс, я молился богу, о котором все говорят. Тому, которого я двадцать пять лет отвергал. Спаси её, умолял я этого бога. Спаси её, и я сделаю всё.

И потом я услышал самый красивый звук на свете.

Звук захлебнувшейся жертвы, кашляющей перед тем, как она вернётся к жизни.

Облегчение наполнило мои вены, когда я увидел, как моя жена плевала водой на подбородок.

Её веки задрожали.

Её тело содрогнулось, но самое главное, я услышал, как она начинает дышать.

Как она отчаянно тянет воздух в лёгкие.

— Не смей так поступать со мной снова, — ревел я, слёзы наворачивались на глаза. — Ты меня слышишь?

Она огляделась, её глаза были стеклянными, но постепенно стали фокусироваться. Когда они упали на моё лицо, она выплюнула всхлип.

— Как ты могла так со мной поступить? — потребовал я. — Как ты могла быть такой эгоисткой?

— Прости, — прохрипела она.

— Ты так сильно этого хотела? — ревел я. — Ты думала, что со мной будет, если я найду тебя здесь?

— Ноа...

— Я не могу, Тиган. Я не могу заботиться о тебе. — Встав перед женой на колени, я уронил голову, ощущая стыд. — Тебе нужна помощь, а я не могу тебе её дать.

— Мне нужно, чтобы всё это закончилось.

— Ну, извини, но это не закончится. И твой уход не изменит ничего, Тиган. Это смерть. Это горе. Это жизнь. Ты уходишь и боль всё равно останется. Я всё равно здесь, Тиган. Я тоже разрываюсь, понимаешь? Ты не единственная, кто потерял ребёнка той ночью.

Я наблюдал, как она вытирает слезу с щеки, и что-то внутри меня треснуло.

Чёрт, я бы хотел, чтобы кто-то объяснил мне об опасности любви к женщине...

— Прости, — всхлипывала она. — Прости. Но ты не можешь заставить это исчезнуть, Ноа. Я должна пережить эту боль. Я буду жить с этой болью всю оставшуюся жизнь.