Часы спустя, когда мы лежали в постели, я лежала на спине и смотрела в потолок, чувствуя, как по моим венам бушует неуправляемая энергия. Черт, может, родителям следовало проверить меня на СДВГ в детстве, а не только Кэмерона. Но, с другой стороны, обычно я сплю как убитая. Девять случаев из десяти – и я вырубаюсь, едва коснувшись подушки. Но в последнее время все было иначе. Уже несколько месяцев.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, меня преследовал жуткий образ безжизненного тела Тиган в тот ужасный день прошлого года. Лицо Ноа, когда он рухнул на колени в больничном коридоре, когда врач сообщил ему самые страшные новости, которые только может услышать родитель. Хотя с тех пор прошло уже несколько месяцев, и сейчас у них обоих все в порядке, мое сердце до сих пор болело за них.

А когда эти воспоминания не терзали меня, их место занимали другие – о том, что я сделала той ночью на «Огненном Кольце».

О том, что я помогла скрыть.

Я всегда знала, что во мне есть темная сторона. В подростковом возрасте сама идея «Огненного Кольца» вызывала во мне не страх, а азарт, пусть и запретный, когда должна была напугать до смерти. Став взрослой, я окунулась в темный и незаконный мир преступлений и насилия, в мир опасных и безжалостных мужчин, которые проявляли почти книжный уровень преданности своим женщинам. Опасность влекла меня, как мотылька на пламя, и хотя я научилась хорошо это скрывать, она всегда была рядом – эта дикая, необузданная часть меня, стремившаяся вырваться наружу.

То, что произошло той ночью с Хантером – то, что я хотела сделать – высвободило эту темную часть во мне. И вот я здесь, посредственная писательница, с заурядной жизнью, мечтающая о мире, который настолько далек от моего привычного, что должен был бы отпугнуть меня.

Но не отпугивал.

Без разрешения мои мысли снова обратились к Хантеру и тем дурацким сообщениям, которые он отправил мне на прошлой неделе. Именно из-за них я избегала Саут-Пик-Роуд всю неделю. Именно из-за них я теперь не могла уснуть.

Я так и не ответила ему в тот день и ненавидела ту часть себя, что сожалела об этом.

Я знала о татуировках, покрывающих его тело, – знаках, говорящих о жизни, связанной с преступностью и тюремными бандами. Я знала о пистолетах. О смертях. Об опасности, которую он нес для меня.

И это только сильнее тянуло меня к нему.

Боже, да я же совершенно испорчена.

Прогнав мысли о нем, я перевернулась на бок и посмотрела на спящего мужа.

От увиденного сердце сжалось от боли. Мои мысли наконец обратились к чему-то более безопасному, приятному. Воспоминаниям, которым я была рада.

Как мы катались на велосипедах, когда были детьми. Ловили рыбу на озере. Ночевали в палатках прямо во дворе. Как строили крепости из подушек в гостиной моих родителей.

Я вспомнила, каким ребенком был мой муж, и улыбнулась. Эти забавные очки для чтения, которые он постоянно поправлял на носу. Его красивые рисунки. И то, как он всегда заставлял меня чувствовать себя самым важным человеком в его мире.

Жизнь тогда была совсем другой.

Мы были совсем другими.

Я стала темнее. Я оказалась способна на ужасные, немыслимые поступки, о которых должна бы сожалеть… но не сожалела.

— Джордан? — прошептала я в темноте, отчаянно желая услышать его голос, чтобы он успокоил меня. — Ты не спишь?

Я знала, что он спит, но это не остановило меня. Я все равно потянулась к нему и провела пальцами по его обнаженному плечу.

Как только я прикоснулась к нему, поняла свою ошибку. Но, конечно, уже было слишком поздно. Джордан резко сел в постели, отшатнувшись от меня.

Меня тут же накрыло чувство вины.

Боже, какая же я ужасная жена.

— Прости, — прошептала я, прикусив губу, когда он наконец сфокусировал на мне свой ошеломленный взгляд. — Я не хотела… — Я снова потянулась, чтобы его утешить, но тут же одернула себя и убрала руку.

Но он поймал ее в воздухе и мягко притянул к себе, прижимая к своей груди. Это малейшее прикосновение заставило мое сердце биться быстрее.

— Что случилось, Хоуп? — спросил он сонным голосом, сжимая мою ладонь в своей. — Почему ты не спишь?

Потому что я ужасный человек, и меня терзают призраки прошлого.

— Просто думаю, — тихо ответила я.

Джордан повернулся ко мне, не выпуская мою руку. — О чем?

— О жизни, — ответила я, не решаясь сказать больше. Джордан никогда не должен узнать того, что знаю я. Никто не должен. Никто, кроме Хантера. Мне придется унести свои секреты в могилу. — Завтра семейный вечер у Картеров, — сказала я другим, более легким тоном, сменив тему с преступлений на что-то более привычное. — Ты пойдешь со мной в этот раз?