Я хотела, чтобы кто-то ворвался и спас меня от надвигающегося дедлайна, который навис надо мной, словно тень обречённости. История, над которой я работала, сводила меня с ума уже несколько месяцев. Я испытывала творческий ступор, не могла выжать из себя ни единого слова, и это сводило меня с ума.

Конечно, я знала, что единственный человек, который мог бы меня спасти, — это я сама, но это не мешало мне мечтать о рыцаре в сияющих доспехах с богатым словарным запасом и потрясающими писательскими способностями, который пришёл бы на помощь… или, если точнее, спас бы мою книгу.

Из-за моей защитной реакции наш первый совместный ужин превратился в катастрофу. Джордан выделил время из своего бешеного графика, чтобы сводить меня в ресторан, а я устроила мини-истерику.

Я чувствовала себя ужасно виноватой из-за всего этого. Но была ещё одна причина, по которой наша ссора так сильно выбила меня из колеи: это было жёсткое и холодное пробуждение. Джордан и я стали совершенно разными людьми.

Я любила его. Глубоко, искренне любила. Но, несмотря на это, мы больше не подходили друг другу так, как раньше.

Он не понимал мою работу, а я не имела ни малейшего представления о его. Мне было больно даже думать о том, что с детства мы начали отдаляться друг от друга, когда всё, чего я хотела, — это быть рядом с ним, раствориться в его мире.

Мы вошли в дом бок о бок, но я чувствовала между нами растущую пропасть, которая стала ещё шире, когда мы зашли на кухню и увидели Аннабель.

Она была одета в простую лимонного цвета майку и фланелевые пижамные штаны. Её длинные светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а лицо было абсолютно чистым, без макияжа, но, чёрт возьми, она всё равно выглядела как супермодель.

Я с завистью рассматривала её лебединую шею и болезненно стройное тело.

Как это вообще справедливо?

Как такие женщины, как Аннабель и Тиган, умудряются пережить беременность и роды и при этом оставаться такими худыми?

А я… Единственное, что у меня было общего с беременностью, — это тот случай, когда Тиган села на меня на восьмом месяце. Но почему тогда я выгляжу так, будто родила уже с полдюжины детей?

Я ненавидела эти проклятые изгибы, которые унаследовала от матери. Широкие бёдра, ещё более широкая задница, узкая талия и грудь слишком большого размера.

Единственное, что спасало меня, — это рост, доставшийся от отца, который хоть как-то уравновешивал фигуру. Но это не отменяло того, что рядом с этими идеально сложенными женщинами я чувствовала себя совершенно не на месте. Они выглядели как модели Victoria’s Secret, а я — как чёртова звезда фильмов для взрослых. Совсем не тот образ, который хотелось бы иметь профессиональной женщине. Именно поэтому я обычно носила худи и джинсы или свободные спортивные штаны. Просторная одежда защищала меня от бесконечных оценивающих взглядов мерзких мужчин.

К счастью, Джордан, похоже, думал так же. Вернее, он вообще не обращал внимания на внешность Аннабель.

Наблюдая за ними последние недели, я поняла, что их отношения были исключительно платоническими. Да, они были близки, но скорее как лучшие друзья.

И почему-то это беспокоило меня ещё больше.

Это напоминало мне о Хантере и той дружбе, которая у нас с ним была. Напоминало о том, как сильно я скучаю по нему…

— Как прошёл ужин? — весело спросила Аннабель своим мягким, женственным голосом, доставая из духовки противень со свежеиспечённым печеньем и выкладывая его на решётку для остывания.

— Райдер уже спит? — спросил Джордан, подошёл к ней и, не дожидаясь разрешения, схватил горячее печенье, перебрасывая его из руки в руку, ожидая, пока оно остынет.

Я тем временем молча села за кухонный стол.

Мне всё ещё было некомфортно рядом с ними.

Я знала, что Джордан постоянно старается сделать так, чтобы я чувствовала себя уютнее, а Аннабель, если не считать тех моментов, когда она до жути раздражала меня, на самом деле была довольно дружелюбной. Но мне всё равно было сложно.

— Да, он совсем вымотался и лёг спать в восемь, — ответила она, ловко забирая печенье обратно и возвращая его на решётку. — С тех пор от него ни звука. Бедняжка.

Она стряхнула муку с ладоней и обернулась ко мне с ослепительной улыбкой.

— Дай угадаю, он заказал лосося?

Её вопрос был адресован мне. Когда я кивнула, она звонко рассмеялась и запрокинула голову назад.

— Ты такой предсказуемый, Джорд.

— Я знаю, что мне нравится, — с ухмылкой ответил он. — Не вижу смысла экспериментировать, когда уже нашёл своё любимое блюдо.

В течение следующего часа я молча наблюдала за их лёгкими, непринуждёнными подначками друг друга.

Всё здесь было настолько другим…

Не тем, что мне было знакомо.

Я не могла ни понять их темы для разговоров, ни включиться в их шутливые перепалки. Я чувствовала себя чужой.

Хуже того, я ощущала себя третей лишней в собственном браке.

Я завидовала той лёгкости, с которой Аннабель общалась с моим мужем.

Я жаждала того же — хотела разговаривать с ним так же свободно, без страха его задеть или вызвать отчуждение.

***