— Я пришла, чтобы извиниться перед тобой, — сказала она, и в ее голосе звучала такая боль, а глаза затуманились от слез. — Мне так, так жаль, Джордан.

Я сидел, замерев, уставившись на женщину, которая большую часть моего детства была мне второй матерью.

Как и всегда, в Ли Картер было что-то, что заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Ее голос, запах, движения, даже ее прикосновение, когда она откидывала мои волосы с лица и залечивала ссадины, когда я падал.

Когда я был маленьким, она всегда напоминала мне Пасхальное воскресенье. Ту самую удовлетворенную, ленивую и уютную атмосферу, которую ты ощущаешь днем, съев все шоколадные яйца и поиграв в прятки. Вот такой она была для меня.

Мне не нужно было спрашивать, за что она извиняется.

Я и так знал.

— Моя собственная мать не осознала, — наконец сказал я, чувствуя, как тело охватывает странная смесь жгучего жара и ледяного холода. — Как же могла ты?

— Я должна была, — прошептала она, и в ее голосе звучала вина и раскаяние. — Я знала, что что-то было… не так. Ее голос сорвался, и она закрыла лицо руками. — В твоих глазах всегда было столько печали, — всхлипнула она. — Ты всегда выглядел так, будто нес на себе тяжесть всего мира. Сморкаясь, она добавила: — И теперь я знаю, что так оно и было.

— Кайл знает? — услышал я свой голос и сам поразился этому вопросу, но еще больше удивил меня следующий: — Он… понимает? Почему я ушел? Почему я… — Я не смог договорить. Почему меня вообще волновало, что он думает? Это не должно было иметь для меня значения.

— Да, — всхлипнула она. — Он знает и понимает, милый. Правда.

Я не ответил.

Он не понимал.

Никто из них не понимал.

— Он не знает, что я здесь, — добавила Ли, вытаскивая из рукава носовой платок. — Никто не знает. Мы пообещали Хоуп, что не скажем ни слова, но я не смогла сдержать этого обещания. Она вытерла нос и попыталась собраться, прежде чем сказать: — Мне ужасно плохо оттого, что я предала доверие своей дочери, что подвела ее, но это ничто по сравнению с тем, как сильно я подвела тебя, Джордан. Ее голос дрожал, а слезы текли по щекам. — Кайл и я должны были защитить тебя от этого. От… него!

— Нет, — жестко поправил я. — Меня должен был защитить мой отец. Выпрямившись, я посмотрел ей прямо в глаза. — Вы с Кайлом мне не родители. Дерек — или, по крайней мере, должен был быть им.

— Ох, милый… — начала было Ли.

— Не надо, — резко перебил я, вскинув руку, чтобы дать понять, что не хочу это слушать. — Я не потерплю этого, — предупредил я. Я был переполнен едва сдерживаемой яростью, и если бы Ли начала оправдывать Дерека, это вывело бы меня из себя. Я злился и на Хоуп тоже. За то, что она предала мое доверие. За то, что рассказала мою историю. Мою жизнь.

Я гордился тем, что выжил после всего, что случилось со мной. Я боролся с зависимостью, насилием и токсичными родителями, и я все еще стоял на ногах.

Возвращение сюда могло бы сломать меня, но я все еще был трезв. Все еще работал над собой и боролся со своими демонами. Да, большую часть дней я проводил в тревоге и отчаянии, но я держался. Я выживал. Я не ждал, что Ли Картер или кто-то еще войдет в мою жизнь и спасет меня.

Я делал это сам.

Всхлипнув, Ли кивнула и сказала: — Пожалуйста, не сердись на Хоуп.

Слишком поздно.

Я был в бешенстве на свою жену.

Ее неспособность хранить секреты была причиной, по которой мне приходилось терпеть этот… разговор.

— Единственная причина, по которой она рассказала нам, — это потому, что знала: это был единственный способ, чтобы ее отец принял ваши отношения.

— И он принял? — спросил я, буравя ее взглядом.

Ли быстро кивнула, но я заметил, как ее голос дрогнул, когда она сказала: — О, да.

Она была ужасной лгуньей.

Ее муж никогда не примет меня как достойного своей дочери, каким бы ни было мое прошлое, как бы я ни пытался доказать ему обратное. Он никогда не принимал и никогда не примет. Я даже не стал озвучивать это вслух. В этом не было смысла. Мы оба это знали.

— Я звонила твоей матери на прошлой неделе, — добавила Ли, поразив меня этим признанием.

Каждая мышца в моем теле напряглась до боли. — Ты звонила? Я не ожидал услышать это.

— Да, — ответила она, прикусывая губу. — Номер отключен.

Ну, в этом не было ничего удивительного, подумал я, когда внутри меня вспыхнуло защитное чувство. — Не смей винить мою мать, Ли, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Это была не ее вина.

Я видел по выражению ее лица, что она со мной не согласна, но она не озвучила своих мыслей. Вместо этого она сказала: — Я сделала для тебя слишком мало, Джордан, и это знание будет преследовать меня до конца жизни.

Что она хотела, чтобы я сказал?

Не было ничего, что я мог бы сказать, чтобы облегчить ее совесть, и это, в любом случае, не моя работа. Я не собирался утешать взрослых из своего прошлого.