— Ты ублюдок, — прошипела она, отталкивая меня, только чтобы тут же снова схватить за рубашку. — О боже! — Судорожно вцепившись в воротник, она притянула мое лицо к своему. — Прости, — всхлипнула она, прижимаясь лбом ко мне. — Я люблю тебя. Правда. Я люблю тебя...

— Я знаю, — прохрипел я, паникуя. — Все в порядке.

— Хорошо, Хоуп, — послышался голос врача между ее ног. — Еще одно сильное усилие и ты увидишь своего ребенка.

Откинувшись назад, Хоуп рванула корпусом вперед, ударив меня головой.

— Черт, — застонал я, отскакивая от кровати.

— Даже не думай жаловаться, — прошипела она с дьявольским взглядом. — Просто заткнись и держи меня за руку!

Я послушался, слишком испуганный, чтобы ослушаться эту женщину хоть в чем-то.

Ее лицо стало багровым, когда она вложила в последнюю потугу все силы, что у нее остались.

И тогда я услышал это.

Крик, который изменил мою жизнь навсегда.

— Поздравляю, — сказал врач, поднимая ребенка. — Это девочка.

Девочка.

У меня была дочь.

Мне сунули в руки ножницы, но я не мог сосредоточиться.

Все мое внимание было приковано к ребенку, которого положили на грудь Хоуп.

Разбит.

Я был полностью разбит.

Такая крошечная.

Такая чертовски красивая.

И наполовину от меня?

Это не укладывалось в голове.

Как нечто такое плохое могло породить что-то такое хорошее?

— Давай, милый, — подбодрила меня Усатая, толкнув в плечо. — Перерезай пуповину.

Дрожащими руками я перерезал пуповину, соединявшую мою дочь с ее матерью.

— Не верю, что ты это сделала, — с трудом выговорил я, глядя на Хоуп с такой любовью и уважением, о которых даже не знал, что способен. — Ты сделала это, Хоуп Картер. Ты создала человека.

— Ты помог, — прошептала она, глядя на меня заплаканными глазами.

— Только в той части, которая была веселой, — пробормотал я.

— Мы сделали это вместе, Хантер, — прошептала она, глядя на нашу дочь с обожанием. — Она вся наша.

— Я знаю, Хоуп. — Покачав головой, я выдохнул дрожащим вздохом. — Черт возьми, мы теперь родители.

— Кто бы мог подумать, да? — мягко улыбнулась она. — Мы создали семью.

Семья.

У меня снова была семья.

Эти девочки.

Они были мои.

Я наклонился над кроватью и поцеловал ее в лоб.

— Я так чертовски сильно тебя люблю, Хоуп Картер, — прошептал я, потом поцеловал в губы. — Я всегда буду рядом. Для тебя. Для вас обеих. — Я поцеловал ее снова. — Я никогда больше не оставлю тебя одну.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, и слезы катились по ее щекам. — Это слезы счастья, — поспешила она добавить с улыбкой. — Вот, — вдруг сказала она, передавая мне крошечный сверток с золотистыми кудряшками. — Подержи свою дочь.

— У нашей дочери есть имя? — спросил я, весь дрожа, пока Хоуп укладывала малышку мне на руки.

— Эбигейл, — прошептала Хоуп. — Это значит "радость отца". Я выбрала это имя еще до того, как ты вернулся ко мне. Потому что хотела, чтобы наша малышка знала: ее отец любит ее... — Она прикусила губу и нервно замолчала. — Ее, скорее всего, будут звать Эбс или Эби, когда она вырастет, но значение имени для меня важно. Как тебе?

Мое сердце разрывалось от ее слов.

Радость отца…

— Эбигейл, — я попробовал имя на вкус и расплылся в широкой улыбке. — Черт побери, у меня дочь с идеальным именем.

— Эбигейл Казарацци, — прошептала Хоуп, улыбаясь. — Наша голубоглазая, светловолосая малышка — полная противоположность всем традициям Картеров.

— Потому что она Казарацци, — подмигнул я. — Сильные гены, детка.

Я снова посмотрел на свою дочь и что-то новое и незнакомое вспыхнуло во мне с такой силой, что я едва сдерживался.

— Я никогда не позволю никому причинить тебе боль, — пообещал я, глядя на малышку в своих руках. Ее веки дрогнули, и она открыла глазки, такие же голубые.

— Черт, — хрипло выдохнул я, потрясенный до глубины души. — Ты владеешь мной, малышка. Что бы тебе ни понадобилось... я это для тебя сделаю.

— Хантер, — устало улыбнулась Хоуп. — Ей всего тридцать минут. Все, что ей нужно — это моя грудь.

— Тогда дай ей ее, — ответил я, не колеблясь. Поцеловал ее в макушку и аккуратно передал обратно матери. — Эй, а как насчет второго имени? Ты думала об этом?

Хоуп медленно кивнула.

— Хочешь мне рассказать?

Я наблюдал, как она прикладывает малышку к груди и тихо вздыхает.

— Я думаю, ее второе имя должно быть Хейли.

Мое сердце.

Мое чертово сердце просто взорвалось внутри.

— Ты хочешь так назвать ее? — прошептал я, не понимая. — Почему?

Хоуп посмотрела на меня своими ярко-голубыми глазами и сказала:

— Я обязана ей всем. Тобой. Тем, кто ты есть. Тем, как ты умеешь любить. Тем человеком, которым ты стал. Все началось с Хейли.