Я включила электрический чайник, зажгла разные благовония и быстро переоделась в одежду, соответствующую моему образу: распущенные черные волосы с парой седых прядей, золотые дутые серьги-кольца, монисто на шею, крупные перстни на пальцы, черная блузка с широкими рукавами и несколько слоев юбок. На плечи накинула шаль, расставила свечи, положила несколько колод карт на стол, задвинула шторы, создав приятный полумрак — к приему я была готова.

Салон мадам Аделаиды Крестовской открыт. Вообще, у меня настоящая фамилия по паспорту Спиридонова, да и зовут меня Катерина, но для клиентов должно быть все загадочно. Я взяла имя своей прабабки — Аделаида, а фамилия у меня родилась, когда из колоды выпал Туз Крести (Трефы). К деньгам, — решила я, убирая карту на место. Фамилия Трефовая мне не понравилась, а вот Крестовская попала в кон и звучала благородно.

Ровно в одиннадцать раздался звонок. Я посмотрела в глазок — на площадке стояла полная женщина лет пятидесяти, нервно теребящая ремешок сумочки. Типичная клиентка: проблемы с мужем или с деньгами, или со здоровьем, а скорее всего — всё сразу. Такие приходят за чудом, за надеждой, за обещанием, что завтра будет лучше, чем сегодня, в общем, за волшебной таблеткой и палочкой в одном флаконе.

Я открыла дверь, надела на лицо загадочную полуулыбку.

— Проходите, я вас ждала. Карты сегодня говорили, что придет человек, которому нужна помощь свыше.

Женщина расцвела. О, как я знала этот момент — когда клиент слышит то, что хочет услышать, и его сопротивление тает, как сахар в горячем чае.

— Здравствуйте, я по записи, мне подруга посоветовала, она у вас была, сказала, вы так точно всё видите…

— Да-да, проходите, присаживайтесь, — я указала на кресло напротив столика. — Снимите обувь, поставьте сумочку вот сюда, расслабьтесь. Хотите чаю? Травяной сбор, он успокаивает и открывает каналы восприятия.

Женщина закивала, усаживаясь, озираясь по сторонам с благоговейным ужасом. Я включила тихую музыку — запись пения птиц и шума воды, купленную когда-то в переходе за сто рублей. Антураж решает всё.

Я разлила чай, села напротив, взяла в руки колоду Таро. Перетасовала, дала снять клиентке, разложила веером на столе.

— О чем хотите спросить? — мой голос стал тише, глубже, с легкой вибрацией, которая успокаивает и одновременно держит в напряжении.

— О семье, — выдохнула женщина. — О муже. Мне кажется, у него кто-то есть. Я не знаю, что делать, как сохранить…

Я кивнула, делая вид, что внимательно изучаю карты. На самом деле я уже видела всё по ее лицу, по ее рукам, по тому, как она сжимает кружку, как прячет глаза. Муж изменяет, и она об этом знает, но боится остаться одна, готова хвататься за любую соломинку.

— Вижу соперницу, — начала я привычную партию. — Моложе вас, навязчивая, работает с ним вместе… Но вижу и другое — это временно. У вас сильная энергетика, вы можете вернуть его, если сделаете то, что я скажу.

Глаза женщины загорелись надеждой. Бинго!

Следующие полчаса я водила ее по лабиринту из общих фраз, точных попаданий (которые легко высчитать по возрасту и внешнему виду клиента) и туманных обещаний. К концу сеанса она была готова на всё. Я назначила ей «специальный обряд на возвращение мужа» за отдельную плату, попросила принести фотографию супруга, его личную вещь и, конечно, деньги на свечи и жертвоприношение богам. Три тысячи за сеанс и пять на приношения. Для нее это было копейками по сравнению со страхом потерять мужа.

Когда она ушла, счастливая и окрыленная, я выдохнула и позволила себе улыбнуться. Восемь тысяч за час работы. Неплохо. А будет еще три сеанса.

Вторым пришел молодой человек, студент, с вопросом о сдаче экзамена. Он нагло развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и с каким-то неприятным липким взглядом рассматривал меня, поигрывая брелоком от дорогой тачки. С такими наглецами лучше не связываться, но тысячу я с него вытянула на «зарядку удачи». Третьей — пожилая женщина, хотела узнать, когда внук женится. С ней пришлось повозиться дольше, мы с ней просто поговорили по душам, и в качестве благодарности она оставила полторы тысячи на чай с конфетками и обещала привести невестку.

Последний, четвертый, был назначен на четыре часа дня. Я ждала его с особенным интересом, потому что записывался он по телефону и голос у него был странный — напряженный, будто тревожило его что-то. Такие клиенты либо ничего не приносят, либо приносят большие проблемы.

Ровно в четыре раздался звонок. Я открыла. На пороге стоял мужчина лет сорока. Очень хорошо одет, с дорогими часами на руке и с пакетом. Я опиралась на трость, внимательно рассматривая его, раздумывая, впускать его или нет в квартиру. Меня напрягал тот самый пакет, в нем явно проглядывалось что-то тяжелое.

— Я могу войти? — спросил он. — Я записывался. Мы с вами разговаривали по телефону.

Я ему ничего не ответила, а продолжила его рассматривать.