Работники дворца деловито сновали по бесконечным переходам, словно боялись остановиться хоть на минуту, и отводили взгляды, встречаясь со мной глазами. Все они говорили о новом короле почти с ужасом, хотя я ни разу не видела, чтобы Таррен дурно с кем-либо из них обращался.

Зато благородных дам в коридорах стало заметно больше, как и их отцов, матушек и дуэний. Шелест дорогих тканей, тихие голоса, быстрые, оценивающие взгляды — двор начинал новый цикл, и, судя по всему, люди отчаянно боролись за возможность быть ближе к власти.

Чем ближе мы подходили к цели…

Я волновалась, что снова почувствую ту ломающую обиду от воспоминаний о нашем прошлом разговоре, но вместо этого продолжала ощущать лишь злость. Она подгоняла меня, сметала с пути все сомнения, оставляла ясность мыслей которую я не ожидала.

Наставницы по этикету рядом не было — может, она тоже отчаялась спасти мою репутацию. Впрочем, дверь в кабинет Его Величества вновь не стали закрывать, по коридору постоянно кто-то проходил.

Но никто не задерживался.

Таррен работал за своим столом, сосредоточенно изучая толстый документ, и, кроме этих бумаг, на поверхности вновь царила идеальная, почти стерильная чистота. Когда я вошла, он тут же поднял глаза и жестом указал на знакомый стул, но я решила, что в этот раз буду стоять.

— Ты пыталась украсть предметы из Красной Башни?

На секунду мне показалось, что Таррен выглядит изнурённым. Под глазами залегли мешки, а та безумная энергия, плескавшаяся в нём даже в пору сильного истощения и множества осложнений после заточения, словно угасла.

Правление не настолько радостное?

— Украсть? — спросила я. — Я просила у тебя доступ к Красной Башне и к Лойду, что, по-твоему, я собиралась там делать? Мне нужны знания и лекарства, даже если я в них не разбираюсь! Я думала, что за спасение твоей жизни и возвращение драконов это не такая уж большая цена.

Из моего голоса сочился яд, и я мысленно приказала себе успокоиться. Говорить с ним как с чужаком.

Это не мой Таррен, не тот, кого я любила, выхаживала и о ком заботилась. Тот Таррен — нежный, заботливый — никогда не существовал.

— Низко ты оцениваешь мою жизнь, — тихо произнёс он, всё так же не отводя взгляда.

— Твоя жизнь была для меня бесценна, — ответила я, а затем добавила почти иронично. — Но тогда я верила, что между нами есть чувства. Сейчас же я верю лишь в то, что ты захочешь вернуть долг жизни. Разве это не так?

Таррен долго всматривался в моё лицо, словно пытался прочесть мысли и убедиться в искренности моих слов.

— Эти предметы будут осмотрены, и, если я сочту их безопасными, тебе их вернут.

— Безопасными для меня или для тебя? Для твоего королевства?

Это заявление неожиданно развеселило Таррена, он улыбнулся, и на его щеках даже появились ямочки, отчего он стал выглядеть совсем юным. Так обманчиво…

Передо мной сидело древнее существо, сотнями лет планировавшее свой выход.

— Тебе смешно?

— Ты не найдёшь ничего, что помогло бы тебе уничтожить печати или связь драккара и дракона. Я позаботился об этом давным-давно, ещё до своего пленения. Так что предметы будут осмотрены исключительно ради твоей безопасности.

Криво усмехнулась и… прислонилась к стене, почувствовав нестерпимое желание оказаться рядом с Роем, коснуться его и убедиться, что с ним всё хорошо. Порыв был настолько сильным, что мне захотелось немедленно уйти, но я, прикусив губу, вонзила пальцы в повязки, давя ногтями до тех пор, пока под ними не вспыхнула резкая, почти ослепляющая боль.

— Что ты делаешь?

Сердце бешено колотилось, я вся взмокла, тяжело дыша, но желание найти Феррела постепенно начало затухать, оставляя в груди лишь тяжёлое чувство вперемешку с волнением.

— Ничего, — ответила я не сразу. — Когда я получу доступ к предметам из Красной Башни? Если мне нельзя ничего выносить, я хочу поселиться там, тем более, что Исабо раньше там жила.

Но Таррен ничего не ответил. Вместо этого он отложил свой документ, поднялся и подошёл вплотную, на то расстояние, где я не могла не вдыхать его запах. Он перехватил мою руку за локоть, удерживая её — твёрдо, но не причиняя боли. Его присутствие поглощало почти весь воздух вокруг, а пробуждающиеся воспоминания обещали защиту и понимание.

Но одновременно вызывали гнев.

— Каллен рассказал мне, что дверь в покои Исабо была выломана. Как ты это сделала? Ты же правша?

В зелёных глазах читалось подозрение.

— Я могу приказать тебе ответить, — жёстко произнёс он после моего молчания. В плечах мужчины чувствовалось сильное напряжение. — Я твой король.

А я — та, кто спасла ему жизнь. И помогла вернуть власть.

— Разве я должна подчиняться не Рою? В разговоре с Берраем он намекнул, что я не обязана общаться даже с королём, если Рой этого не хочет, — шёпотом ответила я.