Он фыркает от смешка, сотрясающего его грудь, и делает шаг вперед.

— Тренды доходят до Флэйминга с опозданием на три года, поэтому я не верю.

— Ну, поверь, — пожимаю плечами я, поправляя шопер на плече.

— Можно? — тихо говорит Гарри, снова протягивая руку и не обращая внимания на мои оправдания.

Я перевожу взгляд на дом, ведь напряжение между нами заставляет дрожать каждую мою кость. Потом снова смотрю снизу вверх на мужчину, который в лучах солнца почему-то становится еще красивее.

— Да, — выдыхаю я.

Теплые пальцы Гарри мягко касаются моей щеки и скользят под глаза, поддевая гелевую каплю.

— Они с блестками, — бормочет он, скрупулезно снимая патчи, словно ему доверили самую ответственную задачу в мире. — Ты похожа на инопланетянку.

Я не сдерживаюсь и хихикаю, хотя комплимент до глупости странный.

— Я внеорбитная.

— Ты… сонная и красивая, — вкрадчиво отвечает он, снимая второй патч и мимолетно обхватывая мою щеку своей большой ладонью.

Прикосновение обжигает, но быстро исчезает, будто Гарри сам испугался того, сколько нежности было во всем этом снятии обычных патчей.

— Мне правда пора, — выдыхаю я. — Если я опоздаю, Лили заставит меня стоято в планке до конца жизни.

— Я бы посмотрел на это, — спокойно отвечает он.

— Гарри.

— Что? Поддержка — важная часть тренировочного процесса.

Я делаю шаг назад.

— Ты — отвлекающий фактор.

Он улыбается медленно, лениво, и в этой улыбке столько уверенности, что у меня сводит живот.

— Значит, я все делаю правильно.

Я разворачиваюсь прежде, чем скажу что-то еще более глупое, и почти бегу в сторону Мэйн-стрит.

— Спасибо за ароматное утро, соседка! Не нюхай других мужчин, а то я ревнивый, — окликает он.

Вот же несносный мужчина.

Я не оборачиваюсь, хотя очень хочется, но ощущаю его взгляд на спине, как теплую ладонь. И это ощущение не исчезает даже тогда, когда я сворачиваю за угол.

***

Флэйминг по утрам уже живет на полную катушку. Насколько это вообще возможно в городке, где главная новость недели — подралась ли старушка Роуз с Беном из-за парковочного места и кто без разрешения вышел из чата миссис Трент «помощь бездомным кискам».

Горы вдалеке еще покрыты остатками снега, и на их фоне город кажется игрушечным. Красно-коричневые фасады из кирпича, вывески с потертой краской, старые велосипеды, припаркованные вдоль улицы, как экспонаты музея «Америка 90-х».

Возле автомастерской двое мужчин спорят, чей пикап быстрее, и этот спор явно длится с 1998 года.

Я ускоряюсь, перепрыгиваю лужу и почти улыбаюсь себе: если бы кто-то снял меня сейчас на видео, получилось бы так вдохновляюще.

Вот она, Шарлотта Грейс Эванс, а не просто Лола. Мама, самостоятельная работающая женщина, активная, целеустремленная…

Если не считать того, что десять минут назад на моем лице были патчи, а крышесносный пожарный снял их с меня, как с ребенка, который не умеет завязывать шапку.

Я опять краснею.

— Дыши, Шарлотта, — шепчу я сама себе.

Я толкаю дверь студии танца «Дыхание», и звон колокольчика объявляет о моем появлении.

— Опоздала на десять минут, — раздается голос Ричарда из зала.

Он владеет этим местом и мастерски преподает местным детям и взрослым искусство бального танца.

— Я внезапно появилась, — поправляю я.

Я слышу смех Лили. Они с Ричардом отлично работают в команде. Не только потому, что они безумно талантливые, но и потому, что он ее отец… как оказалось.

И вот, я говорю, что во Флэйминге ничего интересного не происходит, но на самом деле мы могли бы посоревноваться в интригах с шоу Кардашьян.

Я быстро перебираю документацию за стойкой администрации, включаю компьютер и проверяю запись на занятия сегодня.

Отлично, все занято. Я улыбаюсь, осознавая, что у меня не будет ни одной свободной минуты. С одной стороны, это плохо, потому что сегодняшняя ночь была чистым адом. Я поспала, наверное, от силы часа два. Лео просыпался каждые сорок минут. Зубы, скачок роста, ретроградный Меркурий — выберите любую причину, все подходит.

К вечеру я свалюсь с ног, но, с другой стороны, загруженность заставляет мой мозг действительно работать, а не тупо рассуждать о том, как построить из разноцветных кубиков башню или наизусть спеть какую-то глупую детскую песенку.

Не поймите меня неправильно, я люблю быть мамой, но рядом с материнством и декретом всегда маячит деградация, потому что невозможно оставаться в здравом уме, когда двадцать четыре часа в сутки ты общаешься с человеком, который не умеет говорить.

— Ты с нами на ча-ча-ча? — Лили выглядывает из большого зала.

Ее светлые волосы собраны в идеальный пучок, а на стройных бедрах повязан платок. На ногах колготки в мелкую сетку и бальные туфли. Она выглядит так хорошо, словно никогда и не рожала.

В отличие от меня.