Еще пара отделов, и вроде мой список продуктов укомплектован в корзине. Миссис Кларк у кассы уже смотрит на меня с выражением «я пережила троих детей, и ты переживешь».

— Добрый день, детка, — говорит она так спокойно, будто Лео не орет на весь супермаркет.

Уже день? Совсем недавно было утро.

— Добрый, — выдыхаю я, одновременно качая коляску ногой и выгружая продукты на ленту.

Лео решает, что сейчас самый подходящий момент проверить пределы своих вокальных возможностей. Его крик отражается от стеклянных дверей холодильников с замороженной пиццей и возвращается ко мне эхом.

— О, легкие хорошие, — одобрительно кивает миссис Кларк. — Певцом будет.

— Или диктатором, — бормочу я.

Я тороплюсь и хватаю шоколадку (за которой вообще-то и пришла) у стойки импульсивных покупок. Потом еще одну на случай, если первая не справится с моим эмоциональным состоянием.

Пока миссис Кларк пробивает молоко, хлеб и кучу всего, что вообще не планировалось покупаться, я пытаюсь одновременно успокоить Лео и вспомнить, взяла ли вообще с собой банковскую карту.

Взяла!

Я расстегиваю куртку и достаю ее из спортивного лифчика чуть ли не с победным кличем. В очереди позади меня начинается яростный спор по поводу парковочных мест и цен на продукты. Кто-то швыряет на ленту колбасу и кричит:

— И сколько она стоит? Там нет ценника!

— Не кричи, Билл, сейчас я позову администратора.

Вся очередь стонет, когда миссис Кларк встает из кресла и медленно, почти лениво идет за администратором. Слава богу, я уже все оплатила и мне не придется ее ждать.

Быстро сваливаю покупки в пакеты, хватаю коляску и пулей вылетаю из магазина. Кто-то вежливо предлагает помощь, и я автоматически говорю «нет, спасибо», потому что Лола Эванс сильная и самостоятельная женщина, которая явно справляется.

Дыхание успокаивается, как только свежий воздух овевает разгоряченную кожу. Этот поход в магазин оказался более энергозатратным, чем моя долбаная пробежка. Я покачиваю ногой коляску, а сама пытаюсь найти в пакете шоколадку, чтобы хоть чуть-чуть скрасить этот день.

Но что-то не так.

Я не сразу понимаю, что именно.

Просто слишком… тихо.

Мое сердце останавливается с таким же визгом, как шины автомобиля на мокром асфальте.

Я вскидываю голову.

И действительно смотрю.

Смотрю не на коляску, а на тележку супермаркета, которую продолжаю покачивать ногой.

О боже.

О БОЖЕ.

В голове становится так тихо, будто кто-то выключил звук во всем мире. Я бросаю пакеты и резко разворачиваюсь, срываясь на бег.

— Нет-нет-нет-нет.

Коляска.

Где коляска?

Мои ноги начинают двигаться быстрее, чем мысли. Я бегу обратно ко входу, не чувствуя земли под кроссовками. Перед глазами мелькает темнота, а все тело покрывается ледяным потом.

Автоматические двери разъезжаются, и я врезаюсь в кого-то твердого и теплого.

— Тише-тише, все в порядке.

Я поднимаю голову.

Гарри.

Он держит одной рукой коляску, а другой прижимает Лео к себе, будто так и должно быть. Мой сын уже не кричит. Он внимательно изучает лицо Гарри, держась пухлой ладошкой за воротник его худи.

Господи, храни этого мужчину.

Глава 5. Лола

Интересно, меня лишат родительских прав прямо сейчас или повременят, чтобы сохранить интригу?

Я хватаюсь за грудь, ведь иначе упаду прямо здесь. Колени так дрожат, что приходится удерживать себя в вертикальном положении силой воли.

— Он решил остаться в отделе с печеньем у кассы, — говорит Гарри тихо, наблюдая за моим приступом паники. — Похоже, выбирал между овсяным и шоколадным.

— Я… я оставила его… — голос дрожит, а холод в теле сменяется резким жаром. То ли от стыда, то ли от нервного срыва, к которому я лечу быстрее, чем космический корабль.

Гарри смотрит на меня внимательно, но без упрека.

— Ты просто оставила его присмотреть за сладостями.

— Ты был в магазине? — шепчу я, пытаясь успокоиться. Из глаз рвутся слезы, которые становится сдерживать все сложнее.

Я готова разрыдаться. Ну что я за мать? Как можно забыть собственного ребенка?

— Только вошел, когда ты вылетела из него, как из ада, — уголок его губ дергается. — Сначала я подумал, что Лео остался с твоими родителями, но потом…

— Ты услышал, как он плачет, — закрываю глаза. — Я ужасная мать. Почему никто не позвал меня? Или все подумали, что я решила его бросить? Наверное, уже набирают номер службы опеки. Как думаешь, мне стоит…

— Остановись.

Гарри одной рукой берет меня за плечо, и мир перестает рассыпаться. Его пальцы твердые, как якоря, брошенные в бушующую воду. Он не встряхивает меня, лишь удерживает и заземляет мой разум.

Его ладонь скользит выше. Пальцы мягко касаются моей челюсти, приподнимают подбородок.

— Посмотри на меня, — говорит он тихо.

И я поднимаю глаза.