Я слышу, как Лола пытается сдержать хохот, закрывая рот рукой и глубоко дыша через нос. Она слегка качает коляску ногой. Ее фиолетовый лак с блестками отражает белый свет луны. И меня вдруг накрывает странное, абсолютно нелогичное желание: положить эти ноги к себе на колени, провести горячей ладонью по ступне, накрыть их пледом.

Как будто это мое право.

Как будто это всегда было моим правом.

Я останавливаюсь у забора, подумывая о том, что у меня, возможно, действительно фут-фетиш.

Ангел: Почему ты не спишь?

Она смотрит на меня так, будто между нами нет расстояния и забора высотой в метр. Смотрит так пристально и вдумчиво, как если бы хотела дотронуться до меня.

У меня нет ни сил, ни желания что-то выдумывать, поэтому отвечаю честно.

Я: Проснулся из-за вызова, но сегодня не моя смена.

Ее взгляд меняется, становится мягче. Без жалости, просто мягче.

Ангел: Все нормально?

Я не говорил, что меня что-то тревожит. Я не говорил, что все мое тело зудит, но она все равно спрашивает. Никто обычно не спрашивает это так.

Без любопытства.

Без драмы.

Просто — «все нормально?».

Не «все хорошо?», как спрашивают все. Потому что навряд ли все может быть хорошо, когда ты стоишь посреди двора в мокрой траве в три часа ночи.

Я пожимаю плечами и набираю сообщение.

Я: Будет.

Лола медленно поднимается с кресла, подходит ближе к перилам веранды.

Нас разделяет только забор и метр ночного воздуха, пропитанного влажностью и странной теплотой, совсем не присущей ночам в Монтане.

— Я тоже не спала, — тихо говорит она. — Лео решил, что сон переоценен.

Я не знаю, почему она вдруг решила заговорить, но при звуке ее голоса все внутри меня просыпается, как тюльпаны, тянущиеся к солнцу. Стянутость кожи больше не беспокоит меня, а спертое дыхание в легких выравнивается.

Я усмехаюсь.

— Он философ.

— Он тиран.

Мы оба смотрим на коляску, пока межу нами царит тишина. Такая, в которой слышно, как кто-то дышит. В данный момент — маленький мальчик, из-за которого шепчутся два взрослых. Лео что-то бормочет во сне и переворачивается на бок, уютнее устраиваясь в своем теплом коконе.

— Ты замерзнешь. Иди и надень носки, — говорю я упрямо.

— Ты кто, полиция ног?

— Я практичен.

Она тихо смеется, чтобы не разбудить Лео, но достаточно, чтобы у меня внутри что-то сжалось.

Боже.

Я не знаю, что между нами. Это не просто дружба. И не то, что можно беззаботно назвать вслух. Но я уверен, мы оба это чувствуем. Или нет? Я не могу поверить, что такая связь возможна между мужчиной и женщиной, если хотя бы кто-то из них равнодушен.

Лола возвращается в свое кресло и кладет руки на подлокотники, начиная быстро стучать пальцами по экрану.

Я остаюсь у забора, потому что быть ближе к ней кажется правильным.

Ангел: Ты рад, что переехал сюда?

Вопрос звучит просто. Но почему-то все во мне кричит, что он не про дом.

Я рассматриваю ее волосы, спутанные ветром, мягкую линию шеи и пальцы, сжимающие край футболки.

— Да, — отвечаю я тихо. — Рад.

Она задерживает на мне взгляд на долю секунды дольше обычного. Сердце в этот момент буквально забывает, что должно биться. Его прямо сейчас не запустил бы и электрокардиостимулятор.

Мы синхронно вздыхаем, когда пульс вновь начинает бег. Ночь слушает наше дыхание, а прохладный ветер пробуждает мурашки.

Ангел: Думаю, самое время драматично уйти в темноту и лечь спать, Гаррисон.

Я: Ты не ответила на мой вопрос.

Я пересылаю ей первое сообщение, с которого начался наш диалог. Лола прикусывает губу, подавляя широкую улыбку.

Ангел: Он байкер.

Я: Ты читала мне про него?

Возможно, я не знаю и не помню ни слова из тех книг, которые Лола читала, когда навещала меня в больнице. Но я наслышан…

Наслышан, что она приходила каждый день. Что я реагировал на ее голос. Безумие, не правда ли? Но я уверен, что вернулся только из-за нее. Первой мыслью, которая пришла ко мне в голову после пробуждения, стало: «Я так и не сказал ей». Я так и не сказал ей, что люблю ее.

И вот спустя почти два года все еще не сделал этого.

Можно считать меня идиотом, и я даже соглашусь, но кто бы смог признаться в любви женщине, которая внезапно объявляет, что беременна? От другого.

Моя любовь к Лоле всегда была как бы «не вовремя».

Она подросток и наша разница в возрасте ощущается слишком остро. Она влюблена в Томаса. Я переживаю потерю семьи. Я в коме. Она беременна.

Этот долбаный список, кажется, никогда не будет иметь конца.

Ангел: Нет, не читала. Это новинка.

Я: Скажи мне название и главу.

Ангел: «Раскаленная тьма», 23 глава.

Я быстро покупаю книгу на Amazon и загружаю ее в читалку на телефоне. Начинать с середины книги может быть не совсем логично, но кто бы удержался?

Я: Я готов.

Ангел: К чему?

Я: К совместным чтениям.

Лола поднимает голову и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я пожимаю плечами и жестом показываю ей взять Kindle, чтобы приступить.