— Прежде чем мы перейдём к делу, — произнесла она, замерев у окна, за которым виднелся изуродованный заводской район, — я хочу сказать кое-что от себя. Вы помогли Детройту в час великой нужды. Без вас этот город не дожил бы до прибытия Арбитров, и мы оба это знаем. Рискуя собственной жизнью и жизнями ваших соратников, вы сражались за чужих людей на чужой земле. Детройт этого никогда не забудет.

Я кивнул, не перебивая. Собеседница принадлежала к породе тех редких правителей, которые не швыряются словами, и благодарность, произнесённая этим тоном, весила тяжелее любого ордена.

— Вас и всех участников финальной операции представят к высшим государственным наградам, — продолжила Хранительница. — Подготовка к церемонии идёт вовсю, ждали только вашего пробуждения. И отдельно, князь, я бы хотела вернуться к нашему торговому соглашению. Полагаю, условия вас удивят. Мы умеем помнить добро…

— Благодарю, — ответил я. — Церемония подождёт. У меня вопрос о кристалле.

Тень набежала на лицо Мари-Луиз, стерев остатки приветливой улыбки.

— Я ожидала, что вы начнёте именно с этого.

Опустившись в кресло напротив, она сцепила пальцы на столешнице и заговорила другим голосом, деловым и усталым, без попытки изображать бодрость.

— Клянусь, Ваавийатаноонг не покушался на ваши трофеи, князь. Мы отлично понимаем, какой вклад вы внесли в победу. Я огорчена тем, что в суматохе после победы кто-то умудрился это провернуть. А суматоха была дикая: порталы возобновили работу, город ликовал, тысячи людей возвращались из укрытий, ремонтные бригады стучали молотками круглые сутки. Украли, к слову, только крупнейший кристалл, прочие нетронуты. Они ваши.

— Я хочу получить доступ к результатам расследования, — выговорил я без предисловий.

Мари-Луиз кивнула сразу, не торгуясь и не выставляя условий.

— Разумеется. Я ожидала этой просьбы.

Выдвинув ящик, Хранительница достала папку с гербовой печатью и положила передо мной. Я раскрыл. Рапорт начальника гарнизонной стражи, журнал доступа, допросные протоколы, заключение Бижики, схема маршрута какого-то автомобиля. После недельной комы строчки расползались, и я тратил на каждую страницу втрое больше времени, чем обычно, злясь на собственную немощь.

Кристалл вытащили из туши Хлада сапёры в первые сутки. Уложили в контейнер, отвезли в трофейное хранилище при штабе, запечатали. Рунная защита, магические замки, шестеро караульных посменно. Попасть внутрь без допуска высшего офицера было невозможно, и всё же кто-то попал.

В ночь пропажи журнал зарегистрировал визит генерала Натаниэля Дэвиса. Я его помнил: чернокожий мужчина с квадратной челюстью и бычьей шеей. В первые дни осады, когда половина штаба упиралась против эвакуации, Дэвис встал на мою сторону, и это решило вопрос. Порядочный офицер. И вот он, согласно журналу, в ночь пропажи входит в хранилище, предъявляет допуск, выкатывает контейнер на гидравлической тележке и грузит в служебный микроавтобус и уезжает. Собственная охрана помогает ему. Всё чинно, всё по процедуре.

Сам генерал ничего не помнил. Последнее воспоминание — ужин в штабной столовой около семи вечера, потом провал. Очнулся утром у себя в кабинете, за столом, с головной болью и пустым стаканом. Куда подевался автомобиль, понятия не имел.

Накомис Бижики обследовала генерала и вынесла вердикт: следы ментального воздействия. У охранников Дэвиса выявили ту же картину. Кто-то вертел генералом и его людьми, как марионетками на ниточках.

Я перевернул лист. Автоматические логи грузового портала засекли: служебный микроавтобус Дэвиса прошёл через портал в ту же ночь. Значит, кто-то пересел за руль, потому что сам генерал к тому часу уже сидел в штабе без памяти. Направление прыжка — Буэнос-Айрес. В самом Буэнос-Айресе след обрывался: микроавтобус прибыл, вор явно сменил машину где-то на месте, и отслеживать дальше было нечего.

Магические сенсоры наблюдения по Детройту не зафиксировали аномалий вокруг Дэвиса, пока тот перемещался по городу перед проникновением в хранилище. Саму машину довели по сенсорам до портала, а вот водителя внутри рассмотреть не удалось. Вор носил артефакт, экранирующий от магического наблюдения.

Я закрыл папку и поднял глаза на Хранительницу.

— Какой уровень менталиста по оценке Бижики?

— Магистр или выше, — Мари-Луиз ответила без промедления. — Чистая работа, без следов грубого взлома. Тонкая подмена намерения с последующей аккуратной зачисткой. Бижики сказала, что за всю карьеру видела подобное дважды, и оба раза это были менталисты с двадцатилетним стажем.

Я откинулся в кресле и уставился в потолок.

Менталист уровня Магистра, способный управлять боевым генералом как куклой и стирать память нескольким людям подряд. Человек, невидимый для магических сенсоров. И ведь это далеко не первый раз, когда менталист такого класса действует в интересах одного и того же заказчика.