И я все сделаю, чтобы ее запустить. Только уже сама. За себя.

В голове пошагово складывается план, как и себя вытащить из этой отвратительной ситуации, и Франца на место поставить, и вернуть хотя бы часть того, во что были вложены семь лет моей жизни. И точно не семью, которой, как оказалось, у меня вообще не было.

Я остаюсь в гроте весь день – там уже не так холодно, особенно если сидеть поближе к входу. Да и слышно все, что происходит снаружи.

Недалеко от грота проходят еще несколько раз разные люди. Как я понимаю, вызвали даже стражу из Дасквина. Интересно, как им подали эту информацию? Что я не вернулась из города и все очень-очень забеспокоились?

Так забеспокоились, что пошли беспокоиться, чтобы я точно не появилась больше. Живая, по крайней мере.

А вот что решила со мной сделать Лидия в итоге… Мне пока непонятно. Да, у меня есть Искра, из-за которой меня и хотели выдать замуж за дракона. Потому что только такие, как я, раньше могли родить дракону сына, который унаследует их Дар.

Но несколько лет назад драконы получили возможность сходить в другой мир и найти себе истинных. Я-то точно не нужна стала… И вдруг кто-то все еще ищет Избранных? Зачем?

– Все, мне надоело, – раздается злой и немного усталый мужской голос снаружи, кажется, над гротом. – Мы целый день ходим вдоль берега, но смысл-то какой в этом?

Я делаю пару аккуратных, тихих шагов к входу и замираю, прислушиваясь.

– Согласен, – отвечает ему немного шепелявый бас. – Если она упала в воду, то тело уже давно ниже по течению искать надо.

– Давай домой?

– Давай!

Они все еще продолжают что-то обсуждать, но их разговор все отдаляется и отдаляется. А я с облегчением выдыхаю.

Солнце явно начинает опускаться к горизонту, потому что небо в узком просвете между каменными сводами постепенно приобретает красноватый оттенок. Но как только стемнеет, выбраться отсюда будет уже совсем сложно.

Я уже больше суток без еды, да и попить я выбиралась только раз, и то очень быстро. Долго ли так протяну? Вряд ли. Силы и так утекают из моего израненного тела так, что я еле ноги передвигать скоро буду.

Поэтому, всеми силами понадеявшись на Всеблагого в том, что поиски моего бренного тела закончены, выбираюсь наружу. Если не рискнуть, смысла в том, что я осталась жива, вообще не будет.

Чтобы осуществить мой план, мне надо как минимум добраться до главного города герцогства, откуда и пришел договор. Но туда в том виде, который у меня сейчас не добраться. Меня не то что в приличный экипаж не возьмут, на телегу побрезгуют.

Позволяю себе остановиться, чтобы умыться и смыть с рук и ног кровь и грязь. И иду дальше вверх по течению вдоль берега. Там, чуть выше обрыв берега уменьшается, а течение становится более спокойным. И там же недалеко, за небольшим пролеском будет главный тракт.

Как раз в том пролеске есть местечко, где останавливаются на ночлег те, кто едет в город. Придумать бы еще, что поубедительнее соврать, чтобы с собой захватили. Или, в конце концов, денег заплачу. За деньги крестьянам будет вообще все равно, кого везти.

А дальше доберусь до пригорода, недалеко от границ баронства моих родителей. Там остался единственный человек из моего прошлого, с кем я поддерживала связь. Такая крохотная, тоненькая ниточка к тому миру детства, которого я сама себя лишила.

К сожалению, мне нужно было получить хорошенько по мозгам, чтобы понять, насколько это было глупо.

Но сначала выбраться отсюда.

Чем дальше я иду, тем идти проще, потому что берег становится шире, камней меньше. Но при этом солнце уже опустилось за горизонт, и на землю начали наползать сизые сумерки. Надо бы поторопиться.

Я уже почти даже дошла до нужного мне подъема к пролеску, почти повернула, когда в воде, у самого берега что-то темное цепляет мой взгляд.

Понятия не имею, почему, но я ощущаю необходимость проверить… И сердце ухает в пятки. Этим “чем-то” оказывается мужчина. Даже не успеваю задуматься, может ли он быть все еще жив, кидаюсь к нему, хватаю за ткань на плечах и тащу из воды на берег.

Он просто огромен, на нем обрывки кожаной одежды, на ногах тяжелые сапоги – в общем, одна неподъемная махина, которую я, упираясь пятками в каменистый берег, выволакиваю на сушу.

Испачканные кровью обрывки ткани не скрывают ни покрытого глубокими ранами рельефного пресса, ни могучей груди, к которой я приникаю ухом, чтобы прислушаться, стучит ли его сердце. Удар, удар… Еще один… Уверенно, размеренно.

Я поднимаюсь и уже готова с облегчением выдохнуть, как мужчина распахивает глаза.

Яркие глаза цвета расплавленного золота.

Глава 8

Меня словно молнией пронзает узнавание. Таких глаз не было больше ни у кого и никогда. Именно они снятся мне в самых кошмарных снах, только не пугая, а, наоборот, как ниточка, которая достает меня из пучины страха.

Я, не ведая, вытащила того, кто однажды спас меня.